Сочинение Описание вещей в доме Манилова из произведения «Мертвые души»

Вот сочинение, написанное от лица школьника, с сохранением художественности, простоты языка и требуемого объема.

В доме Манилова всё дышит какой-то странной, сладкой пустотой. Когда впервые попадаешь в его усадьбу, не чувствуешь ни уюта, ни заброшенности, а какое-то особенное, призрачное состояние, будто время здесь застыло. Всё вокруг кажется красивым, но красота эта ненастоящая, как декорация в театре, где актёры уже ушли, а бутафория осталась. Сразу понимаешь, что хозяин дома — мечтатель, который не умеет и не хочет иметь дело с реальной жизнью, и вещи вокруг него такие же: сделанные для вида, а не для пользы.

Первое, что бросается в глаза при входе в гостиную — это мебель. Она не бедна, но и не роскошна. Кажется, что её выбирали не для того, чтобы сидеть, а чтобы было «как у людей». Диваны обиты хорошей тканью, но на них почему-то лежат подушки, расшитые бисером рукой самой хозяюшки, которые уже немного выцвели. Кресла стоят ровно, но кажется, что на них никто никогда не садится в свободной позе — так, присядут на краешек, чтобы не помять чехлы. В углу стоит горка с фарфором, но посуда вся какая-то лишняя: чашки с золочёными ободками, которые жалко разбить, и вазочки, в которые никогда не ставят цветы. Цветы в доме Манилова — это отдельная история. Они либо искусственные, пыльные и блеклые, либо срезанные и уже засыхающие в кувшине. Нет той радостной, живой зелени, которая оживляет дом. Всё замерло, остановилось в ожидании чего-то, что никогда не случится.

Самая удивительная комната — это, пожалуй, кабинет Манилова. Туда редко кто заходит, и это чувствуется. Стены выкрашены голубой краской, которая выглядит как «не то чтобы небо, а так, какое-то облачное марево». На столе лежит книга, заложенная закладкой на одной и той же четырнадцатой странице. Эту книгу Манилов читает уже два года! Он открывает её каждый вечер, садится в кресло, кладёт ногу на ногу, делает задумчивое лицо и... засыпает. Книга так и остаётся лежать, как символ его «трудов» и «знаний». Около стола стоят кресла «с выгнутыми спинками, очень удобные», но на них, как и везде, разбросаны какие-то мелкие вещицы: кисет для табака, который вышила жена, и кучка пепла, которую Манилов любит выбивать из трубки прямо на стол. Этот пепел — пожалуй, единственное «живое» вещество в кабинете. Он всюду — на столе, на подоконнике, даже на подлокотниках кресел. Кажется, что хозяин не знает, чем занять руки, и поэтому всё время курит, пуская дым и оставляя после себя серые горки. Здесь же лежат кусочки чубука, которые он обкусывал в задумчивости. Всё это вместе — книга, пепел, кисет — создаёт ощущение полной бесполезности. Кабинет не для работы, а для сладких, пустых грёз.

Если заглянуть в другие комнаты, то увидишь ту же печальную картину. В спальне стоят кровати с высокими перинами, но на них так много одеял и подушек, что кажется, будто там кто-то лежит. Но на самом деле — это просто «для красоты». В столовой на буфете красуются серебряные подстаканники, но они потускнели, и в них никогда не наливают чай. Везде чувствуется какая-то незавершённость. Манилов то хотел построить беседку, то хотел провести подземный ход из дома, но так ничего и не сделал. Начал — и бросил. Так и вещи в доме: их начали делать, купили, расставили, но «довести до ума» забыли. Стулья стоят разномастные: четыре обиты одним шёлком, а два — другим, потому что не хватило материала и просто «забыли докупить». Этот контраст между замыслом и исполнением — главная черта всего дома.

Больше всего поражает то, что в этом доме нет жизни. Нет звонкого смеха, нет запаха свежеиспечённого хлеба или крепкого кофе. Вместо этого стоит сладковатый, приторный запах духов и табачного дыма. Вещи здесь не служат человеку, а существуют сами по себе. Они как декорации, которые вот-вот разберут. Когда Чичиков уезжает, кажется, что дом снова погружается в сон. Манилов опять садится в своё кресло, берёт ту самую книгу, заложенную на четырнадцатой странице, и начинает мечтать о том, как хорошо было бы построить мост или запустить фейерверк. А вещи вокруг него, пыльные, неживые и безнадёжные, терпеливо ждут, когда о них снова вспомнят.

Этот дом — точный портрет своего хозяина. Такой же красивый снаружи, но пустой внутри. Такой же слащавый и приторный, но без стержня. Разглядывая эти вещи, понимаешь, что Гоголь хотел показать нам не просто помещика, а «маниловщину» — душевную пустоту, прикрытую красивыми фразами и бессмысленными планами. И каждая вещь в этом доме — маленький, но верный свидетель этой душевной болезни. Они здесь главные, а человек — так, приложение. И это самое грустное.