Сочинение Описание картины Репина «Бурлаки на Волге»

Передо мной лежит репродукция картины Ильи Ефимовича Репина «Бурлаки на Волге». Честно говоря, когда я впервые увидел это полотно в учебнике, оно не показалось мне красивым в привычном смысле слова. Там нет ярких красок заката, нет нарядных людей, нет героев в сверкающих доспехах. Но чем дольше я всматриваюсь в эту картину, тем больше она меня затягивает, как тот самый омут, о котором говорят в народе. Это не просто картина, это целая история, рассказанная красками и тенями.

Солнце палит нещадно. Горизонт низкий, небо жёлто-белое, выжженное, сливающееся с песком берега. Вода в Волге кажется тяжелой, свинцовой. Она не блестит, а тускло отражает этот зной. И вот на фоне этой бесконечной реки и такого же бесконечного неба движется живая лента из одиннадцати человек. Они впряжены в лямки, как лошади, как рабочий скот. Их задача — тащить огромную баржу против течения. Это не просто работа, это каторга. Но самое удивительное, что Репин не изобразил их как безликую толпу. Каждый бурлак — это отдельный человек со своим характером, со своей судьбой, которую можно попытаться прочитать по его лицу, по его позе.

Вот в самой середине, в первой тройке, идёт священник. Его легко узнать по высокой черной шляпе. Кажется, он когда-то служил в церкви, но что-то пошло не так, и теперь он тащит эту лямку наравне с самыми отчаянными бедняками. Его лицо отрешенное, он смотрит куда-то в сторону, будто читает молитву или вспоминает прошлую жизнь. А рядом с ним — настоящий богатырь, широкоплечий, с могучими руками. Он привык к труду, его тело налито силой. Кажется, что именно он задает ритм всей ватаге. Его лямка натянута туже всех, его ноги глубоко уходят в песок. Он — главная движущая сила.

Но есть в этой группе одна фигура, которая приковывает мое внимание больше всего. Это юноша, почти мальчик, в светлой оборванной рубахе. Он не похож на остальных. Он не согнулся под тяжестью лямки, а пытается её поправить, распрямиться. На его лице — немой протест. В его взгляде читается не смирение, а какое-то отчаяние и гнев. Кажется, что эта лямка душит его не только физически, но и морально. Ему, молодому и полному сил, не место среди этих бородатых, обросших, потерявших надежду мужчин. Через него Репин, наверное, хотел сказать нам, что это ненормально, что так не должно быть. Что человек не должен превращаться в животное, вьючное животное. Этот парень — как напоминание о том, что даже когда всё вокруг серое и тяжелое, где-то внутри ещё теплится искра надежды и несогласия.

А с другой стороны, завершает шествие самый трагический персонаж. Он настолько обессилен, что повис на лямке всем телом. Его голова безвольно опущена, ноги почти волочатся по песку. Он уже не идет, его несут другие. Это фигура полного смирения и крайней степени истощения. Глядя на него, становится страшно. Страшно от того, на что способен человек, и до чего может довести нужда. Вся эта группа — от священника до обессилевшего бедняги — словно символ всей тогдашней России. Огромной, красивой, богатой Волги, с одной стороны, и страшной нищеты и тяжелого труда людей, живущих на её берегах, с другой.

Репин писал свою картину не по рассказам. Он сам ездил на Волгу, жил среди этих людей, пытался понять их жизнь. Он сделал много набросков, чтобы лица на картине не были выдумкой, а были правдой. И эта правда поражает. Сейчас, рассматривая детали, я вижу стоптанные лапти, грязные, изорванные штаны, мозолистые руки. Художник не побоялся показать всю неприглядность этой жизни. Но при этом он показал их не как жалких попрошаек, а как могучих, хотя и сломленных, людей.

Раньше я думал, что настоящее искусство — это что-то возвышенное, про любовь и красоту. А оказывается, искусство может быть вот таким — горьким, тяжелым, заставляющим плакать и злиться одновременно. Спасибо Репину за то, что он не отвернулся от этой правды. Он сделал так, что мы, спустя больше ста лет, можем увидеть этих людей, почувствовать жару того дня и услышать, как скрипит лямка, врезаясь в плечи. И среди всей этой безнадежности, как лучик солнца, пробивается образ того самого юноши с чистым лицом. Он — вера в то, что любой каторжный труд закончится, что будет другая жизнь. И что даже из самого тяжелого омута можно выбраться, если сохранить в себе человека.