Сочинение Общие черты Чичикова и его героев в произведении «Мертвые души»

Когда впервые открываешь книгу «Мертвые души» и знакомишься с Павлом Ивановичем Чичиковым, кажется, что он совершенно не похож на помещиков, к которым приезжает. Он опрятен, вежлив, всегда говорит приятные слова и носит фрак, словно человек из другого, более утонченного мира. Манилов в мечтах строит воздушные замки, Ноздрев шумит и хвастает, Плюшкин копит ненужный хлам, Собакевич похож на неуклюжего медведя. Но чем дольше следишь за путешествием главного героя, тем яснее видишь странную вещь: все они, такие разные на первый взгляд, будто сложены из одного и того же темного материала. Их души, хоть и по-разному, стали «мертвыми», и сам Чичиков — не исключение, а, пожалуй, самый яркий и страшный пример этой общей болезни.

Общая черта, которая сразу бросается в глаза, — это пустота внутри, которую каждый старается заполнить чем-то своим. Все они потеряли смысл настоящей жизни. Манилов заполняет пустоту сладкими фантазиями, живя в мире выдумок. Ноздрев — бешеной суетой, скандалами и враньем. Плюшкин — маниакальным собирательством вещей, которые уже давно превратились в прах. Собакевич — грубой силой и обжорством. А Чичиков? Он заполняет свою внутреннюю пустоту идеей богатства, которая для него стала единственной целью в жизни. Но это не богатство для созидания или радости, а ради самого факта обладания, ради того, чтобы получить вес в обществе. Его знаменитая шкатулка с аккуратными отделениями — это символ его души: все разложено по полочкам, все для виду, но внутри нет ничего живого, теплого, человеческого. Каждый из них чем-то одержим, и эта одержимость заменяет им все: дружбу, любовь, семью, развитие души.

Еще одна роднящая их черта — это полное равнодушие к людям. Для всех них окружающие — не живые существа со своими чувствами, а предметы, вещи. Для Плюшкина и крепостные, и собственные дети — досадная помеха или часть его хозяйства, которую нельзя выпустить из рук. Для Собакевича мужики — это просто «мошенники» или, наоборот, «здоровые работники», как лошади. Для Ноздрева люди — игрушки для его забав. Для Манилова — часть сладкой картинки, которую он нарисовал в воображении. Чичиков же доводит это отношение до совершенства, до идеи. Для него «мертвые души» — это не умершие люди, а просто строчки в ревизских списках, товар для выгодной сделки. Он с одинаковой улыбкой может обсуждать судьбу покойных крестьян и тут же расхваливать качество пера. В его мире нет места состраданию. Он покупает и продает человеческие судьбы, пусть даже и на бумаге, и в этом он страшнее всех. Плюшкин губит живых, делая их жизнь невыносимой, а Чичиков спокойно ведет торговлю мертвыми, не чувствуя никакой неловкости.

Все они, включая Павла Ивановича, — великие актеры. Каждый носит маску, которая помогает ему существовать в своем маленьком мирке. Манилов играет роль просвещенного, чувствительного помещика. Ноздрев — роль удалого, открытого рубахи-парня. Собакевич притворяется простоватым, пряча за этим хитрый ум. Плюшкин играет роль нищего страдальца, хотя владеет тысячами душ. Но король перевоплощений — это, конечно, Чичиков. Он меняется, как хамелеон, под каждого помещика. С Маниловым он слащав и мечтателен, с Собакевичем — грубоват и деловит, с Плюшкиным — притворяется почтительным и жалостливым. У него нет своего настоящего лица. Он весь — одна большая маска, созданная для одной цели: обмануть, войти в доверие, получить выгоду. В этом он еще более пуст, чем те, кого он посещает. У тех хоть есть какая-то уродливая, но своя сущность. У Чичикова же за маской ничего нет, только холодный расчет и детская тетрадка с копеечными экономиями, которую ему когда-то завещал отец.

Их роднит и то, что все они в каком-то смысле застыли, перестали расти духовно. Их мир замкнут и тесен. Манилов годами не дочитывает одну и ту же книгу, Ноздрев повторяет одни и те же безумные поступки, Плюшкин заперт в своем запустевшем доме, Собакевич живет, как его медведи-предки. Чичиков тоже застыл. С детства, усвоив урок отца «береги копейку», он превратил эту мысль в единственный двигатель своей жизни. Все его хитрости, подлости, притворства — это не развитие, а просто оттачивание одного и того же навыка: как лучше обмануть. Он не становится мудрее или глубже, он просто становится изощреннее в своем мошенничестве. Его путешествие по России — это не путь души, а просто деловая поездка. Он проезжает мимо прекрасных пейзажей, мимо страданий людей, и ничего в нем не отзывается, кроме мысли о возможной выгоде.

Но, пожалуй, самая главная общая черта — это утрата связи с самим собой, со своей совестью. Кажется, никто из них даже не задумывается о том, правильно ли он живет. Манилову кажется, что его жизнь прекрасна. Ноздрев уверен, что все вокруг его друзья. Собакевич считает себя умным хозяином. Плюшкин уверен, что он бережлив. У них нет внутреннего судьи, нет того голоса, который сказал бы: «Стой! Ты делаешь что-то ужасное!» У Чичикова этот внутренний судья был задавлен еще в детстве. Он прекрасно знает, что его афера незаконна и безнравственна, но его совесть молчит. Его волнует только один вопрос: «А поймают или нет?» В этом он самый страшный из всех, потому что он осознанно выбирает путь зла, маскируя его под здравый смысл и предприимчивость. Он не безумен, как Плюшкин, и не простодушен, как Ноздрев. Он холоден и расчетлив. Его душа не просто мертва — она сознательно убита им самим ради призрачной мечты о покое и достатке.

В конце концов понимаешь, что Чичиков — это не посторонний наблюдатель, приехавший со стороны, чтобы высмеять этих странных помещиков. Он такой же, как они, только его болезнь приняла более современную и опасную форму. Если помещики губят свои души в бездействии, праздности или накопительстве в своих поместьях, то Чичиков отправился в дорогу, чтобы делать то же самое, но в масштабах целой губернии. Он — «делец», новый герой времени, но в основе его лежит все та же духовная мертвечина. Он собирает в свою бричку не просто бумажки с именами, он собирает символы этой всеобщей мертвости, сам являясь ее главным собирателем и воплощением.

Таким образом, Гоголь показывает нам в «Мертвых душах» целую галерею людей, потерявших человеческий облик. И Чичиков — не противоядие, а самая концентрированная суть этого явления. Он соединяет в себе мечтательную бездеятельность Манилова, грубую силу Собакевича, авантюрность Ноздрева и скупость Плюшкина, облаченные в лоск столичного чиновника. Их роднит пустота, эгоизм, равнодушие к ближнему и полное отсутствие духовной жизни. Читая поэму, начинаешь понимать, что страшен не сам факт покупки мертвых душ, а то, что все участники этой истории давно уже стали такими же «мертвыми душами» при жизни. И покатится эта бричка-Россия, запряженная такими вот Чичиковыми, по ухабистой дороге, не зная, куда и зачем, если не найдется в ней сил очнуться и вспомнить о живом, горячем, человеческом сердце.