Сочинение О чем говорят говорящие фамилии в комедии «Ревизор»

Мы часто не задумываемся, как много может рассказать о человеке его имя. Просто говорим: «Иванов», «Петров», «Сидоров» — и за этой привычной звуковой оболочкой не видим ничего особенного. Но великий писатель Николай Васильевич Гоголь в своей бессмертной комедии «Ревизор» сделал с фамилиями героев удивительную вещь. Он заставил их говорить. Они не просто обозначают персонажа, а сразу, еще до того, как он откроет рот, рассказывают нам о его характере, его глупости, его пороках. Каждая фамилия в этой пьесе — это маленькая история, ключик к пониманию всей той нелепой и страшной картины, которую нарисовал Гоголь.

Главный пружина всего сюжета — это, конечно, страх городничего Антона Антоновича Сквозник-Дмухановского. Прислушайтесь к этой фамилии: «Сквозник». Сразу представляется что-то пронизывающее, сквозное, ветреное. Он пронизывает насквозь весь город, но не для того, чтобы навести порядок, а для того, чтобы вытянуть побольше взяток. А вторая часть — «Дмухановский» — происходит от слова «дмухать», то есть «дуть». Выходит, что наш городничий — это человек, который «дует» (то есть надувает, обманывает) всех, кто попадается ему под руку. Он привык «сквозить» между законами, обводить вокруг пальца начальство, и делает это с такой привычной ловкостью, что сам верит в свою неуязвимость. Его фамилия — это приговор его чванству и глупости. Он думает, что он «сквозной», что ему всё позволено, но на деле он просто пустой звук, который развеется при первой же настоящей проверке.

Еще один яркий пример — судья Ляпкин-Тяпкин. Фамилия эта образована от известной поговорки: «тяп-ляп». Так говорят о деле, сделанном кое-как, наспех, небрежно. И действительно, судья в городе ничем не интересуется, кроме охоты и собаководства. Его работа — суд — делается спустя рукава. Он берет взятки борзыми щенками и считает это не взятками, а «естественным вознаграждением». Подумать только: человек, который должен быть олицетворением закона и справедливости, относится к правосудию как к досадной помехе между двумя охотничьими сезонами. Его фамилия — это точное описание его профессионального метода: тяп-ляп, и готово дело.

Попечитель богоугодных заведений Артемий Филиппович Земляника. На первый взгляд, фамилия кажется сладкой, ароматной. Но только на первый взгляд. Земляника — это ягода, которая растет низко к земле, и ее легко можно затоптать, испачкать. Так и Земляника в пьесе: он заботится не о больных и стариках, а о том, чтобы на бумаге всё было прилично. Он велит надеть на больных чистые колпаки, но при этом их не лечат. Он сладкий, угодливый, как его фамилия, но на самом деле он лицемерный приспособленец, который ради своей выгоды готов оговорить любого коллегу. Он «ягодка», но ядовитая.

А вот и уездный лекарь Гибнер. Фамилия говорит сама за себя: «гибнуть», «гибель». Этот человек, призванный лечить и спасать, ни слова не понимает по-русски, а больных лечит «методом» — «поправятся, не поправятся». Для него пациент — это просто объект, который может и погибнуть. Фамилия-пророчество, страшная характеристика врача, который скорее помощник смерти, чем жизни.

Особого внимания заслуживают помещики Бобчинский и Добчинский. Они неразлучны, как близнецы, и фамилии их почти одинаковы. Разница всего лишь в одной букве: «Бо» и «До». Одна фамилия как будто эхо другой. Они — два пустых сплетника, две сороки, которые только и делают, что подслушивают, подглядывают и разносят слухи. От них не услышишь ни одного умного слова, только восторженный лепет. Они похожи на какие-то стручки, которые гремят пустотой. Своими фамилиями Гоголь подчеркивает их полную несамостоятельность и никчемность: они не личности, а просто симметричные копии одного и того же человеческого мусора.

И, наконец, сам Иван Александрович Хлестаков. Самая, пожалуй, загадочная и главная фамилия в комедии. «Хлестать» — значит бить, сечь, стегать, и еще «пить залпом». Как точно! Хлестаков, хлещет, его слова «хлещут» окружающих. Он врет с таким упоением, с таким размахом, что кажется, будто он этими словами хлещет по щекам всю чиновничью братию. Но в то же время «хлестать» означает еще и пустозвонство, треск. Его фамилия — это и звук ловкого, трескучего вранья, и одновременно жестокий удар, который он наносит всем своей ложью. Он ничего из себя не представляет, он «пустышка», «вертопрах», но именно этот пустой звук, этот «хлыст» судьбы обнажает всю гниль города.

Гоголь не просто так дал своим героям эти смешные и странные имена. «Говорящие фамилии» в «Ревизоре» — это не шутка ради остроты. Это особая система образов. Как только мы слышим эти фамилии, мы сразу понимаем, что перед нами не живые люди, а карикатуры на человеческие пороки. Это маски, за которыми скрывается чиновничий ужас. Фамилии как рентген, просвечивают души героев, показывая нам их глупость, трусость, жадность и бесчестие. Они становятся не просто частью текста, а главным инструментом сатиры. Ведь чтобы победить зло, нужно сначала его распознать. И Гоголь учит нас распознавать его с первых же букв, с первых же звуков фамилии. Быть может, и в нашей жизни стоит быть чуть внимательнее к окружающим: вдруг фамилия «Добчинский» укажет на пустого сплетника, а фамилия «Земляника» — на сладкого, но коварного приспособленца?