Сочинение на тему «Вишневый сад» — драма или трагедия? по пьесе Чехова

Пьеса Антона Павловича Чехова «Вишнёвый сад» — это одно из тех произведений, которые не отпускают тебя даже после того, как перевёрнута последняя страница. Вроде бы всё просто: помещица Любовь Андреевна Раневская возвращается из Парижа в своё родовое имение, которое вот-вот пойдёт с молотка за долги. Есть шанс всё спасти: разбить сад на дачные участки и получить деньги. Но она этого не делает. Сад вырубают, все разъезжаются. Всё. Но почему после прочтения на душе остаётся такая странная горечь? Почему хочется спорить: это же не трагедия, правда? Ведь никто не умер от кинжала или яда. Давайте разбираться.

На первый взгляд, это чистая драма. Драма — это когда герои страдают, плачут, ссорятся, пытаются что-то изменить, но жизнь идёт своим чередом, и в конце всё как-то разваливается, но без глобальной катастрофы. В «Вишнёвом саде» всё так и есть. Раневская мечется, Гаев (её брат) произносит пафосные речи, обращаясь к шкафу, Лопахин покупает сад и торжествует. Петя Трофимов вещает о будущем, Аня верит в светлые дни. Их конфликты — это споры, слёзы, недоумение. Кажется, вот она — обычная история о банкротстве и потере дома. Даже название «драма» написано на афише самим Чеховым.

Но сам автор был в ужасе, когда режиссёры ставили его пьесу как тяжёлую драму с надрывом. Чехов говорил: «Я написал комедию, местами даже фарс». Как это понимать? Где здесь смешное? Давайте вглядимся в героев. Раневская, которая разбрасывается деньгами (последнюю золотую монету отдаёт случайному прохожему, хотя дома нечего есть). Гаев, который пытается «заткнуть рты» всем своими бильярдными терминами и обещаниями, что «мы всё спасём», но при этом ничего не делает. Симеонов-Пищик, постоянно просящий взаймы. Епиходов с его «двадцатью двумя несчастьями». Дуняша, которая копирует барышню, но остаётся нелепой крестьянкой. И, наконец, Яша, который, кажется, единственный рад продаже имения, потому что его «цивилизованная» душа рвётся в Париж. Они все хотят говорить о высоком, но оказываются смешными и мелкими. Это же настоящая комедия нелепых положений! Герои сами не замечают, насколько они карикатурны.

И вот здесь начинается самое интересное. Под этой комичной, нелепой оболочкой кроется трагедия. И трагедия эта вовсе не в том, что сад продали. Трагедия в том, что никто не слышит друг друга. Все говорят и не слушают. Все бегут от реальности. Это трагедия одиночества, когда целые жизни проходят в пустоте. Раневская бежит от самой себя — от воспоминаний о сыне, от тоски по погибшему мужу. Она прячется в Париж, потом возвращается в сад, но вместо того чтобы действовать, она снова сбегает в мир иллюзий. Гаев делает вид, что он сильный мужчина, но на самом деле он беспомощный старик. Лопахин, который «купил имение, где его предки были рабами», в минуту своего триумфа плачет: он понимает, что срубил не просто сад, а красоту, которую не вернуть. Даже Петя Трофимов, который кричит о «прекрасном будущем», сам оказывается «вечным студентом», не способным на любовь и реальные поступки. Разве это не трагедия?

Самое страшное — это финал. Старый слуга Фирс, который всю жизнь служил верой и правдой, остаётся в заколоченном доме. Его забыли, как старую вещь. Он лежит на диване и слышит, как в саду стучат топоры. Фирс — это символ уходящего мира, старой дворянской культуры. Его забыли. Никто о нём не вспомнил. В этой сцене нет смеха. Здесь есть только тишина и звук топора. «Вишнёвый сад» — это трагедия того, как легко люди расстаются с прошлым, с красотой, с памятью. И как они при этом остаются одинокими.

Так кто же прав? Те, кто говорят, что это драма, или те, кто настаивают на трагедии? Мне кажется, Чехов написал трагикомедию. Он не ставил никого на пьедестал героя. У него нет злодея. Лопахин не злодей, он просто делец, выросший в реалиях нового века. Раневская не героиня, она слабая женщина. Мы не плачем над ними навзрыд, но и не смеёмся в голос. Пьеса оставляет чувство светлой печали.

Наверное, жанр этой пьесы зависит от того, каким взглядом на неё смотреть. Если смотреть с точки зрения быта, это обычная драма: разорение, смена владельцев, суета. Если смотреть с точки зрения философии, это почти трагедия — трагедия человеческого одиночества и потери корней. А если смотреть с точки зрения поведения героев, которые ведут себя как дети в цирке, это комедия. Чехов сам называл её «то комедией, то драмой». Он хотел, чтобы зритель задумался, а не просто поплакал.

Заканчивая, я понимаю, что «Вишнёвый сад» — это как сама жизнь. Грустное и смешное идут рядом. Это не высокая трагедия с пафосными монологами и не бытовая драма с громкими скандалами. Это тихое, щемящее чувство, когда ты провожаешь что-то родное и понимаешь, что вернуть это нельзя. Топор стучит по деревьям, Фирс остаётся один, а мы выходим из театра с мыслью: «Как хорошо и как грустно». Наверное, в этом и есть величие Чехова — смешать жанры так, что ты уже не можешь ответить однозначно. И это правильно. Потому что жизнь никогда не бывает только драмой или только комедией. Она — всё сразу.