Сочинение на тему описания памятника Марату Казею

Они поставили его на невысоком холме, у самой развилки дорог. С одной стороны — старая липовая аллея, ведущая к школе, с другой — поле, где летом колосится пшеница. Я прохожу мимо этого памятника каждый день, но остановиться и задуматься получается не всегда. А сегодня выдался тихий, ясный вечер, солнце уже низко, и тени стали длинными. Я присел на скамейку напротив и просто смотрел.

Марат Казей стоит в полный рост. Он совсем юный, почти мальчишка, каким и был в свои последние четырнадцать лет. Скульптор изобразил его в тот самый миг, когда он рванулся вперед. В одной руке у него автомат, он держит его на весу, готовый стрелять, а в другой — последняя граната, которую он так и не бросил во врагов, а взорвал вместе с собой. Шинель распахнута, будто от резкого ветра, или от того стремительного движения, которое он сделал навстречу своей вечности.

Особенно мне запомнилось его лицо. Оно не суровое, не каменное, какими часто бывают памятники. Оно живое. В нем есть и гнев, и отчаяние, и какая-то мальчишеская обида. Губы плотно сжаты, но в уголках чувствуется дрожь. А глаза... если долго смотреть на них, кажется, что они видят не эту мирную аллею, а тот страшный лес, тот овраг, где его окружили каратели. В них нет страха. Страх уже ушел. Осталась только решимость. Решимость сделать последний шаг.

Я вспомнил строки из книжки, которую мы читали на уроке: «Он подпустил врагов поближе, чтобы взрывом накрыть как можно больше фашистов, и дернул кольцо...». Сейчас, глядя на этого бронзового паренька, я понимаю, что это не просто строчки из учебника. Это чья-то жизнь. Ему было четырнадцать — как моему старшему брату. Он хотел жить, наверняка хотел. Хотел закончить школу, влюбиться, работать. Но вместо этого он выбрал смерть. Не потому, что ему надоело жить, а потому что он решил, что так будет правильно. Что его смерть спасет других. В четырнадцать лет! Я иногда не могу выбрать, что мне съесть на завтрак, а он выбрал свою судьбу.

Вокруг памятника тихо. Ветер шелестит листьями, где-то вдалеке лает собака. Иногда сюда приходят бабушки с внуками, кладут живые цветы. Сейчас на постаменте лежат три гвоздики — алые, как капли крови на зимнем снегу. Кто-то оставил. И это хорошо. Потому что, когда я смотрю на одинокую бронзовую фигуру, мне становится немного грустно. Кажется, что он стоит и ждет. Ждет, когда мы вспомним. Ждет, когда поймем. Ждет, чтобы мы не предали то, за что он погиб.

Я думаю о том, что война — это самое страшное, что может случиться. Она ломает судьбы, она не щадит ни старых, ни малых. Но когда видишь такого мальчишку, как Марат, понимаешь, что есть вещи сильнее страха смерти. Есть любовь к своей земле, к своему дому. Есть чувство долга. Он, наверное, очень любил свою маму, Анну Александровну, которую тоже казнили фашисты. Он не мог простить им этого. И он мстил, как мог, пока мог.

Памятник стоит прочно. Гранит постамента отполирован до блеска, но в некоторых местах он стерся — это руки людей. Тех, кто подходит и молча касается холодного камня, словно хочет пожать руку герою. Я тоже встал и подошел ближе. Провел ладонью по бронзовому плечу. Оно было теплым от вечернего солнца.

Уходя, я обернулся. Солнце уже почти село, и последние лучи позолотили голову Марата. Он стоял на холме, как часовой, который уже никогда не покинет свой пост. Как напоминание всем нам, живущим сейчас, что мир и свобода даются не просто так. Иногда за них приходится платить жизнью. Самой дорогой ценой.

Я иду домой, и в голове крутится одна мысль. Мы часто жалуемся на мелочи: двойка по математике, плохая погода, сломанный телефон. А он стоял в лесу, один против десятков врагов, с гранатой в руке. И ему было не на что жаловаться. Ему нужно было только одно — чтобы мы жили. Чтобы мы с вами могли сейчас идти по этой теплой вечерней улице, думать о своем, спорить с друзьями, мечтать. Ради этого он сделал свой шаг.

Теперь, проходя мимо, я буду не просто скользить взглядом. Буду останавливаться. Хотя бы на минуту. Чтобы сказать ему спасибо. За этот вечер. За этот ветер. За то, что я есть.