Сочинение Может ли от этого быть бисплодие

Я долго думал над названием этого сочинения. Оно странное и даже немного пугающее. «Может ли от этого быть бесплодие?» — этот вопрос я слышу от взрослых, когда они начинают переживать, что земля становится пустой, что у людей пропадает желание создавать семьи, растить детей, что душа становится «бесплодной». Я хочу написать не про болезни, а про то, как мы теряем способность любить и мечтать, и может ли это превратить нашу жизнь в пустыню, где ничего не растет.

Однажды я услышал разговор двух старушек на скамейке. Одна говорила, что раньше люди жили бедно, но весело, а сейчас у всех есть всё, а счастья нет. «Вот, — говорила она, — дети в компьютерах сидят, ничего им не интересно. Может ли от этого быть бесплодие души?» Я тогда не понял, что она имела в виду. А потом подумал: а ведь действительно, когда у человека нет живого интереса к миру, его сердце перестаёт чувствовать, оно как сухая земля. На такой земле ничего не вырастет — ни любовь, ни дружба, ни будущее.

Я вспоминаю свою прабабушку. Она прожила трудную жизнь, войну, голод, потерю мужа. Но у неё было семеро детей. И она как-то сказала мне: «Деточка, самое страшное — это когда в сердце пусто. Если есть любовь, будут и дети, и счастье. А если в душе зима, то никакой доктор не поможет». Мне кажется, она говорила про то самое «бесплодие», о котором все боятся говорить вслух. Она не имела в виду болезнь тела, она говорила про болезнь души.

В школе нам рассказывали, что в древности люди поклонялись земле, считали её матерью. И если земля не приносила урожай, это считалось проклятием богов. Люди делали обряды, молились, чтобы земля снова стала плодородной. А что сейчас? Сейчас люди сеют не пшеницу, а безразличие. Поливают не дождём, а пустыми разговорами в интернете. И вырастает на этом поле пустота. У многих молодых людей нет желания создавать семью, они боятся ответственности. И возникает вопрос: может ли от этого быть бесплодие? Я думаю, может. Потому что сначала бесплодным становится ум, потом сердце, а потом и тело.

Мне пятнадцать лет, и я часто думаю о будущем. Вокруг меня много ребят, которые говорят, что дети — это дорого, сложно, что надо сначала пожить для себя. Я понимаю, что это логично. Но в этой логике нет тепла. Это холодный расчёт. И я боюсь, что однажды мы просто перестанем рожать детей не потому, что не можем, а потому, что не хотим. А разве это не бесплодие? Самое страшное бесплодие — это когда мы теряем инстинкт жизни, когда перестаём верить в чудо.

Я читал книгу одного писателя, он писал, что современные люди страдают от «духовного бесплодия». Они заменили живое общение на виртуальное, настоящие чувства — на картинки, любовь — на выгоду. Мать может целый день смотреть в телефон и не замечать своего ребёнка, а потом удивляться, почему он вырос злым и одиноким. И эта мать тоже больна бесплодием — она не может родить в своей душе тепло, которое нужно её малышу.

Я прихожу к выводу, что «бесплодие» — это не только медицинский диагноз. Это состояние, когда человек живёт только для себя, когда он боится оставить после себя след. Когда он смотрит на мир, как на пустое место, где можно взять, но нельзя отдать. И от этого может заболеть не только тело, но и вся цивилизация.

Конечно, есть люди, которые мечтают о детях, но не могут их иметь физически. Это трагедия, и я не хочу их обижать. Я говорю о тех, кто может, но не хочет. Кто считает, что смысл жизни — это потребление. И если таких людей станет много, то мир превратится в большую пустыню. В пустыне ничего не растёт. Там нет жизни.

Мне кажется, что ответ на вопрос «Может ли от этого быть бесплодие?» — да. От равнодушия, от лени души, от страха любить — именно от этого бывает самое страшное бесплодие. Оно не лечится таблетками. Оно лечится только чистым сердцем, готовностью жертвовать, терпеть и верить. Только тогда на земле снова появятся дети, улыбки и будущее.

Я хочу, чтобы моя жизнь была плодородной. Чтобы во мне выросло что-то важное. Чтобы я не боялся любить, не боялся быть нужным, не боялся оставить след. Потому что бесплодие начинается со страха. И только надежда может его победить.