Сочинение Мои эмоции после прочтения произведения «А зори здесь тихие»

Когда я закрыл последнюю страницу повести Бориса Васильева «А зори здесь тихие…», я долго сидел молча, глядя в одну точку. В ушах еще звучали голоса пяти девчонок-зенитчиц, а перед глазами стоял белый от горя и усталости старшина Васков. В комнате было тихо, но эта тишина казалась мне оглушительной. Казалось, что если я сейчас пошевелюсь, то спугну ту хрупкую границу между миром живых и миром, который они защитили ценой своих жизней. Честно говоря, я не ожидал, что книга, которую нам задали прочитать на лето, перевернет во мне что-то настолько глубоко. Я привык, что война — это что-то далекое, из учебников истории, черно-белые кадры кинохроники. Но здесь, на этих страницах, война оказалась совсем рядом. Она пахла болотной гнилью, слышалась в треске сучьев под ногами немецких диверсантов и, самое страшное, она звучала в девичьем смехе, который вдруг обрывался навсегда.

Сначала мне было немного странно читать о том, как эти девчонки — озорная Галя, мечтательная Лиза, строгая Соня, немногословная Рита и отчаянная Женя — оказались в лесу, на войне. Они ведь совсем не были похожи на солдат. Они так смешно ругались со старшиной, ссорились из-за мелочей, гладили втайне лифчики и мечтали о большой любви. Казалось, что они попали сюда по ошибке, что это какая-то страшная шутка. Но постепенно, вместе с ними, вместе с их командиром, я сам проваливался в этот липкий, вязкий страх. Когда Васков вел свой отряд через болото, я чувствовал, как холодная вода заливается в мои сапоги, как ноет спина от тяжелого автомата. И когда они увидели немцев — не двоих, как предполагали, а целых шестнадцать! — мое сердце тоже сжалось от ледяного ужаса. Я понимал, что шансов нет. Их было пятеро, и у каждой в подсумке было всего по пять патронов, а у старшины — наган. Но они не побежали. Они приняли бой.

Самым тяжелым для меня стало осознание того, как по-разному они умирали. Лиза Четвертак, такая сильная и деревенская, утонула в болоте, спеша за подмогой. Она просто захлебнулась в грязи, не добежав до своих буквально несколько шагов. Галя Четвертак, самая младшая и пугливая, не выдержала нервного напряжения и выскочила под пули в припадке ужаса. Соня Гурвич, тихая интеллигентная девочка с томиком Блока, побежала за кисетом старшины и напоролась на немецкий нож. И самое страшное — мысль о том, как они умирали, не оставив после себя даже могил. Просто заплакала в лесу земляника, склонились ветки, и тишина. А небо над ними, как назло, оставалось таким же синим и спокойным, будто ничего не происходило. Как будто «зори здесь тихие» были вечными, а их жизни — лишь мгновение, вспышка.

Но две смерти, которые пробили меня насквозь, — это гибель Жени Комельковой и Риты Осяниной. Женя, огненная, дерзкая красавица, которая всегда смеялась и пела, уводила немцев за собой, чтобы спасти раненую Риту. Она погибла красиво, как в кино, но от этого было еще больнее. Ее тело, белое и стройное, так неподобающе выглядело на грубой лесной траве. А Рита… Она знала, что умирает. Она просила старшину позаботиться о ее маленьком сыне, которого она всеми силами пыталась спасти от войны, и выстрелила себе в висок. Это был расчетливый, страшный выбор взрослого человека. Она не хотела быть обузой Васкову, не хотела, чтобы ее мучили немцы. Она ушла сама, оставив в этом мире самую дорогую часть себя — сына. Читая это, я чувствовал, как к горлу подкатывает ком. Я думал: «Неужели это могло случиться на самом деле? Неужели есть матери, которые умирают вот так, думая только о том, как выживет их ребенок?» И ответ был страшен своей простотой: да, так было. Миллионы таких матерей, дочерей, сестер погибли, чтобы мы, через восемьдесят лет, могли сидеть в теплой комнате и читать о них.

После того, как старшина Васков, обезумев от горя и ярости, в одиночку добил оставшихся четырех немцев, я почувствовал не облегчение, а какую-то опустошенную усталость. Он выполнил задачу. Ценой пяти жизней. Он привел их в лес, но обратно принести не смог. Финал, где он, уже старый, вместе с сыном Риты, который стал офицером-ракетчиком, ставит памятник на месте гибели девушек, — это не просто хэппи-энд. Это крик отчаяния через годы. Это попытка сказать: «Люди! Помните! Не смейте забывать!»

Это сочинение — не просто домашнее задание. Это моя попытка разобраться в себе. Раньше я часто думал, что героизм — это что-то громкое, с оркестрами и салютами. А теперь я понял: героизм — это когда девчонки, которые хотели жить, любить, танцевать, рожать детей, берут в руки винтовки и идут в свой последний бой. Они не думали о том, что совершают подвиг. Они просто защищали Родину. Свою землю. Своих близких. И я, читая эту книгу, почувствовал, что теперь и я в ответе за этот покой. За то, чтобы зори над нашими головами навсегда остались тихими. Я запомню их всех: Лизу, Галю, Соню, Риту и Женю. Я запомню боль старшины. И, наверное, впервые в жизни я не просто прочитал книгу, а прожил ее вместе с героями. Спасибо им за этот молчаливый урок.