Сочинение «Мертвые души» и их актуальность в наши дни
Когда я впервые открыл книгу Николая Васильевича Гоголя «Мертвые души», меня, честно говоря, смутило название. Казалось, что это какой-то страшный мистический роман про оживших покойников. И только когда я начал читать, я понял, насколько гениально и точно Гоголь назвал свое произведение. «Мертвые души» — это не просто крестьяне, умершие после последней переписи, за которых хитрый делец Чичиков пытается получить деньги. Это живые люди, владельцы этих самых душ, которые давно уже омертвели душой. И вот тут меня накрыло самое удивительное открытие: мир, описанный почти двести лет назад, никуда не делся. Мы живем в том же мире. Просыпаемся, пьем утренний кофе, идем в школу, в университет, на работу, но внутри нас — тех же самых Маниловых, Коробочек, Ноздревых и Собакевичей — ровно столько же, сколько было тогда.
Конечно, сейчас уже никто не скупает «мертвые души» в прямом смысле, как это делал президент губернской канцелярии Павел Иванович Чичиков. Сейчас никто не придет в сельсовет с мешком бумаг, чтобы заложить в Опекунский совет несуществующих крестьян. Но подумайте сами: разве мы не живем в эпоху «виртуальных душ»? Социальные сети, подписчики, лайки — это и есть наше современное «мертвое имущество». Сколько раз мы набираем друзей не потому, что нам интересен человек, а чтобы было «побольше»? Сколько раз мы делаем репост, даже не читая новость, лишь бы показать, какой мы «продвинутый»? Чичикову нужно было число душ, ему было плевать на то, что эти люди когда-то пахали землю, растили детей. Сейчас нам часто плевать на настоящего человека за аватаркой. Мы гоняемся за цифрами, за статусом, за мнением соседей — точно так же, как это делали помещики у Гоголя.
Возьмем, например, образ Манилова. Какой он прекрасный, слащавый, вечно витающий в облаках человек. Он строит планы, мечтает о подземном ходе из дома и о том, как они с Чичиковым будут жить на берегу какой-то реки. Но на деле его жизнь — это пустота. Он не занимается хозяйством, книги в его кабинете лежат нечитанными, кресла так и не обиты. Узнаете? Сколько у нас таких «маниловых»? Людей, которые годами собираются начать учить английский, сесть на диету, открыть свой бизнес или написать книгу? Они говорят об этом красиво, у них в голове великие планы, но настоящие шаги к цели так и не делаются. Они боятся реальной жизни, боятся труда, боли, ответственности. Они живут в мире грез, убаюкивая себя сладкими фразами. И, согласитесь, это очень современно. Мы так часто убегаем от сложных задач в мечты, оставаясь при этом абсолютно пустыми внутри.
А вот Коробочка — эта наивная, глупая, но жутко упрямая старуха. Она не видит дальше своего носа. Для нее «мертвая душа» — это просто товар. Она боится продешевить, боится, что пенька или мед подорожают, и поэтому не может решить, продавать Чичикову души или нет. Ее мир сузился до размеров ее деревушки и ее куриного закутка. И знаете, мы часто становимся такими «коробочками» в своей повседневности. Мы так привыкаем к своему привычному мирку — к своей раковине на кухне, к своей скамейке во дворе, к привычному маршруту «дом-работа» — что перестаем замечать что-то новое. Любые изменения пугают нас. Мы цепляемся за свои старые вещи, за свои привычные стереотипы, даже если они нас губят. Как Коробочка боялась продать души дешево, так и мы боимся сменить скучную работу на любимую, боясь потерять стабильность. Мы тоже пытаемся «подороже пристроить» свою безопасность, не понимая, что наша душа уже мертва от этой бесконечной рутины.
Ноздрев — это вечное движение, шум, скандал. Он врет всегда и во всем, даже когда ему это невыгодно. Он не может остановиться, его жизнь — это бесконечный карнавал, кутеж, игра. Ему легко похвастаться, пообещать, обмануть. Сколько Ноздревых в мире современной рекламы, в мире блогеров и инфоцыган? Тех, кто обещает вам «золотые горы» за три дня, кто кричит о своем успехе, имея за душой лишь долги и пустоту. Ноздрев — это олицетворение фальшивого блеска и пустого пафоса. Мы так часто попадаемся на эту удочку, слушая тех, кто говорит красиво, но не может сделать ничего реального.
Но самый, пожалуй, страшный для меня герой — это Плюшкин. Он был когда-то хорошим хозяином, но жадность, страсть к накопительству превратила его в «прореху на человечестве». Он сгребал всё — от огромных куч зерна до старой зубочистки. Его богатство исчезало, превращалось в мусор, а душа окончательно умерла. Плюшкин — это символ нашего потребительства. Мы скупаем вещи, гаджеты, одежду, которые нам не нужны. Мы не живем, а накапливаем. Наши полки ломятся от барахла, наши страницы в соцсетях — от ненужной информации, а сердце остается пустым. Мы теряем людей, потому что мы ценим вещи больше, чем их. Как Плюшкин не мог отдать кусочек хлеба своей внучке, так и мы боимся потратить час времени на звонок маме или стакан воды для просящего.
И, наконец, Чичиков. Он — двигатель всей этой системы. Он аферист, который умеет подстраиваться под каждого. Он умен, расчетлив, но абсолютно аморален. Гоголь показывает, что цель Чичикова — не просто деньги, а статус, общественное признание. Он хочет стать «миллионщиком», уважаемым человеком. И сколько таких «чичиковых» вокруг нас? Тех, кто идет по головам, кто готов на мелкую подлость ради карьеры, кто дружит не с людьми, а с должностями. Тех, кто, как и гоголевский герой, считает, что любую порядочность можно купить или обменять на выгоду.
Самое страшное в том, что духовный кризис, который описал Гоголь, не просто не исчез — он, наверное, усилился. В 21 веке у нас появились новые способы «омертвления» души. Мы заливаем ее бесконечным scrolling’ом ленты соцсетей, засоряем глупыми шоу и сериалами. Мы привыкаем к фальши, перестаем видеть истинную красоту. Мы оцениваем людей по количеству денег, а не по умению дружить или любить. Мы боимся настоящих чувств, потому что они требуют труда, а нам хочется только легкого хлеба — как Чичикову.
Гоголь не написал второй том «Мертвых душ». Говорят, он сжег его, потому что не видел пути возрождения для таких людей. И я часто ловлю себя на мысли, что и мы, современные люди, тоже стоим на распутье. Мы можем остаться вечными «мертвыми душами», бегающими за виртуальными баллами и материальным хламом, или же мы можем вспомнить, что душа — это живое, болящее и растущее начало. Что нужно не количество подписчиков, а настоящая любовь. Что нужно не копить мусор, а созидать красоту. Что нужно, в конце концов, проснуться от этого кошмара, как хотел разбудить Россию сам Николай Васильевич. Пока мы помним о Маниловых, Коробочках и Плюшкиных внутри себя, у нас есть шанс не стать ими окончательно. А значит, «Мертвые души» — это не просто книга из школьной программы. Это зеркало, в которое стоит смотреть каждому, кто не хочет проснуться однажды мертвецом при живом теле.