Сочинение Как Раскольников пришел к преступлению

Родион Раскольников не был преступником от природы. Он не рождался с топором в руке и злым умыслом в сердце. Если присмотреться к нему в начале романа, мы увидим не монстра, а забитого, изможденного жизнью молодого человека. Его комната — крошечная каморка, похожая на гроб или шкаф. Желтые, пыльные обои, душный воздух, вечная бедность. Он голодает, недосыпает, ходит в лохмотьях. Эта удушливая атмосфера Петербурга давила на него, душила его мечты, его гордость. И вот в такой давящей пустоте, в тишине его «гроба» и начала зреть страшная мысль.

Сначала это была не мысль о крови, а философская теория, красивая и опасная игра ума. Раскольников, бывший студент-юрист, мучительно размышлял о справедливости. Он видел вокруг себя грязь, нищету и унижения. Он видел, как сильные мира сего, богатые и подлые, живут в роскоши, а такие, как его сестра Дуня или несчастная Соня Мармеладова, вынуждены жертвовать собой ради куска хлеба. И вот у него рождается идея о «сверхчеловеке». Он приходит к выводу, что все люди делятся на два разряда: на «тварей дрожащих», которые должны подчиняться законам и служить массой, и на «господ», которым дозволено всё ради великой цели. Он спрашивает себя: "Тварь ли я дрожащая или право имею?"

Эта мысль стала его навязчивой идеей. Она была не просто желанием убить старуху-процентщицу, которая была противной, жадной и никому не нужной. Это был экзамен. Грандиозный опыт над самим собой. Раскольников решил проверить: способен ли он переступить через «кровь по совести», как Наполеон, как Цезарь? Старуха была для него лишь досадной помехой, «вошью», которую он хотел раздавить, чтобы доказать собственную силу. Он придумал себе благородное оправдание: убив одно злое и бесполезное существо, можно спасти десятки молодых жизней, можно достать её деньги и сделать много добрых дел. Логика была страшная, но для его измученного мозга она казалась железной.

Однако самое важное в том, как он пришел к преступлению, — это не сама идея, а момент перед роковым шагом. Раскольников долго колебался. Он боялся, его бросало то в жар, то в холод. Судьба словно подталкивала его: он случайно услышал, когда старухи не будет дома, наткнулся в трактире на пьяного офицера, который рассуждал о том же убийстве... Но решающую роль сыграло письмо от матери. В этом письме он узнал, что его любимая сестра Дуня собирается выйти замуж за подлого и расчетливого господина Лужина, чтобы спасти семью от нищеты. Для Раскольникова, гордого до безумия, это был нож в сердце. Он понял: если он не совершит преступление сейчас, если не добудет денег, то его сестра продаст себя, а мать умрет в нищете. И тогда вся его теория рухнет. Он останется тем, кого презирает — «тварью дрожащей», которая не смогла ничего изменить.

И вот, находясь в каком-то лихорадочном, полусонном состоянии, он идет на дело. Он не готовится как профессиональный убийца, он действует как безумец, гонимый не волей, а отчаянием. Он привязывает топор под пальто, идет в дом старухи, и там, в тесной комнате, происходит кошмар. Удар топора. Кровь. Паника. Он едва не попадается, когда неожиданно возвращается Лизавета — кроткая, безобидная сестра старухи, которую он тоже вынужден убить, чтобы не выдать себя. В этот момент его «благородная» теория рушится окончательно. Он убил не «вошь», а двух живых женщин.

Главный вывод, к которому приходит автор, заключается в том, что Раскольников пришел к преступлению не потому, что был зол, и не потому, что хотел денег. Он пришел к нему, потому что потерял веру в Бога, в людей и в саму жизнь. Он замкнулся в своей каморке, в своей гордыне, решив, что ему позволено решать, кому жить, а кому умирать. Он довел свой ум до болезни, поверив в бесчеловечную логику. Он хотел стать спасителем человечества, а стал убийцей. И с этого момента началось его настоящее наказание, гораздо страшнее каторги: страшное одиночество, разрыв с людьми и бесконечные муки совести, которые он уже не мог заглушить никакой теорией. Преступление стало для него не шагом к свободе, а падением в бездну, из которой его смогла вытащить только любовь и страдание Сони.