Сочинение "Изгнанник, избранник": М.А. Булгаков

Булгаков — одно из тех имен в литературе, которые я воспринимаю не просто как фамилию автора на обложке, а как целую историю. Читая его биографию, а потом и его романы, я постоянно натыкался на одно и то же противоречие, которое мне хочется назвать «Изгнанник, избранник». Как может человек, которого так долго не печатали, которого травили критики, который жил в нищете и непонимании, в итоге оказаться бессмертным? Как он сам, будучи изгоем при жизни, превратился в избранника вечности? Этот парадокс не дает мне покоя.

Сначала — об изгнанничестве. Мне кажется, мало кто из писателей XX века пережил такое сильное давление власти и обстоятельств. Булгаков, который начинал как земский врач, а потом стал писать, очень быстро почувствовал, что его голос не вписывается в «стройные ряды» советской литературы. Его «Роковые яйца» и «Собачье сердце» высмеивали то, что было свято для новой власти — идею насильственного переустройства человека и природы. Представляю, каково это: ты чувствуешь в себе огромный талант, видишь мир ярко и сатирически, а тебе говорят: «Это не нужно, это вредно, это контрреволюция». Булгаков оказался в интеллектуальной и творческой изоляции.

Он писал письма правительству, просил либо дать ему работать, либо отпустить за границу. Но его не отпускали, не давали работать, а его пьесы снимали с репертуара театров. «Дни Турбиных» — пьеса, которую Сталин, как говорят, смотрел четырнадцать раз, — и та периодически запрещалась. Булгаков превратился в «изгнанника» в собственной стране. Он не мог говорить то, что думает, не мог публиковать то, что пишет. Деньги кончились, рукописи жгли (как это сделал его герой Мастер), здоровье портилось. Казалось бы — крах. Обычный человек сломался бы, ушел в пьянство или в отчаяние. Но здесь и происходит самое интересное: именно изгнание сделало его избранником.

Почему? Потому что запрет дал ему удивительную вещь — внутреннюю свободу. Мастер, который в романе «Мастер и Маргарита» сжигает рукопись, в какой-то момент перестает бороться за публикацию. Он пишет для себя, для истины. И Булгаков, оставшись без издательств и театров, начал писать свой главный роман — «Мастер и Маргарита». Ирония судьбы: будучи изгнанником при жизни, он писал книгу, которая в итоге стала одной из главных книг XX века, но увидела свет только спустя четверть века после его смерти. Он не дожил до своего триумфа, но разве это умаляет его величие? Нет. Изгнанник превратился в избранника самой истории.

Мне кажется, что Булгаков остро чувствовал свою избранность. В его текстах постоянно звучит тема рока, предопределения, высшей справедливости. Вспомните Иешуа и Понтия Пилата. Пилат — это же, по сути, такой же изгнанник, только в душе. Он — могущественный прокуратор, но он трусливо отправляет на смерть единственного невинного человека, который мог бы подарить ему бессмертие. За это он получает двенадцать тысяч лун одиночества. Булгаков, кажется, сам боялся такого исхода. Он мог бы пойти на компромисс с властью, писать «правильные» пьесы, как многие его коллеги. Но он этого не сделал. Он выбрал путь изгнанника, но сохранил себя как избранник. И вот парадокс: те, кто в 1920-30-е годы был «избранниками» власти (официозные поэты и драматурги), сегодня забыты, а Булгакова читают во всем мире.

Еще один важный момент: изгнанничество Булгакова было не только внешним, но и внутренним. Он чувствовал себя чужим среди нового мира, где «все позволено». Его герои — это либо интеллигенты прошлого (профессор Преображенский), либо люди, потерявшиеся в новой реальности. Сам Булгаков, врач по образованию, — человек высокой культуры, классического образования. Он не мог принять варварство, которое несла с собой революция. Он был изгоем среди «строителей нового мира». Но именно эта позиция «аутсайдера» дала ему ту остроту взгляда, которой нет у конформистов. Он видел то, что не замечали другие: гротескность, абсурд, скрытую мистику повседневности.

Заканчивая свои размышления, я думаю о судьбе «Мастера и Маргариты». Книга, которую Булгаков писал в полумраке, в страхе, в нищете, — стала символом победы творческого духа над обстоятельствами. Воланд говорит: «Рукописи не горят». И это главный ответ изгнаннику Булгакову от вечности. Да, при жизни его травили, запрещали, не печатали. Он умер в 1940 году, так и не увидев свой роман напечатанным. Но именно этот роман сделал его избранником. Не власти, не сиюминутной славы, а — вечности. Сейчас его книги стоят на полках в каждом доме, где любят настоящую литературу.

Для меня лично Булгаков — урок мужества. Он учит, что не нужно гнаться за успехом любой ценой. Учитель литературы на уроке говорил нам, что Булгаков — «совесть эпохи». И это правда. Изгнанник не всегда тот, кто слаб. Иногда изгнание — это испытание, которое проходят только избранные. Булгаков прошел его достойно. Он не сломался, не уехал (хотя мог), не стал писать то, что от него требовали. Он остался собой. И поэтому его имя останется в истории. Изгнанник при жизни, избранник после смерти — это, наверное, самый честный и самый сложный путь, который может выбрать настоящий художник. И Булгаков его выбрал.