Сочинение Европейские революции 1848–1849 годов и их итоги

Весной 1848 года Европа, казалось, задышала одним воздухом – воздухом свободы. Этот воздух был полон запаха пороха, уличной пыли, типографской краски и безудержных надежд. От Парижа до Вены, от Берлина до Будапешта, улицы старинных городов наполнились шумом толп, речами ораторов, треском первых баррикад. Это было время, когда тысячи людей поверили, что старый мир монархов и аристократов можно сломать и построить новый – мир прав и конституций. Но спустя полтора года на этих же улицах воцарилась тяжелая тишина, а надежды были растоптаны сапогами солдат. Что же это было? Великая весна народов или трагическая ошибка истории? Попробуем разобраться.

Причины этих революций копились давно, как вода перед плотиной. Европа первой половины XIX века была похожа на лоскутное одеяло. Карту перекраивал Венский конгресс 1815 года, собравшийся после поражения Наполеона. Победители – Россия, Австрия, Пруссия и Англия – хотели одного: чтобы всё оставалось как прежде. Они создали «Священный союз», который стал жандармом Европы, тушившим любое проявление свободомыслия. Но мир уже невозможно было остановить. В тихих мастерских и на фабриках рождалась промышленная революция. Появлялись новые люди – рабочие, которым жилось очень тяжело, и буржуазия – предприниматели и интеллигенты, которые хотели власти и уважения. Они устали от того, что всем заправляют короли и дворяне, рожденные в «правильных» семьях. К этому добавились голодные 1846-1847 годы: неурожай картофея, хлеба, экономический кризис. Когда в животе пусто, а на улице холодно, терпеть несправедливость становится невыносимо. Искра, упавшая в эту сухую траву, прилетела из Франции.

В феврале 1848 года в Париже, этой вечной столице революций, народ снова вышел на улицы. Требования были просты: отставка ненавистного короля Луи-Филиппа, которого называли «королём банкиров», и право на труд. Через несколько дней баррикад король бежал, и была провозглашена Вторая республика. Весть об этом разнеслась по Европе с быстротой курьерских поездов. Казалось, если это возможно в Париже, то возможно везде!

В марте пламя перекинулось на Австрийскую империю – это лоскутное государство, где правили немцы, а под их властью томились венгры, чехи, итальянцы, поляки. Студенты и рабочие Вены вышли на улицы. Их поддержала национальная гвардия! Сам всемогущий канцлер Меттерних, главный жандарм Европы, в панике бежал, переодевшись горничной. Император Фердинанд I пообещал конституцию. Казалось, империя трещит по швам. В это же время в Берлине, столице консервативной Пруссии, произошли кровавые столкновения. Король Фридрих Вильгельм IV, увидев тела погибших на улицах, снял шляпу перед толпой и тоже пообещал реформы, парламент и свободу печати. Он даже надел красно-черно-золотую кокарду – цвета немецких патриотов, мечтавших объединить раздробленную Германию в одно государство.

Но самыми яркими, пожалуй, были события не в центрах, а на окраинах империй. В Италии, раздробленной на мелкие государства, народ поднялся против австрийского господства. Король Сардинии Карл Альберт даже объявил войну Австрии, надеясь стать вождём объединения. А в Венгрии развернулась настоящая национальная революция. Там, под руководством Лайоша Кошута, венгерский сейм принял целый свод законов – «апрельские законы», которые по сути превращали Венгрию в независимое государство, связанное с Австрией лишь общей короной. Это был триумф! Казалось, весна народов побеждает.

Однако лето 1848 года принесло первые грозы. Оказалось, что у тех, кто вышел на улицы, были очень разные мечты. Буржуазия, которая возглавила революции, хотела конституции, парламента, свободы для своего бизнеса. Но она боялась толпы, боялась красного флага рабочих, требовавших не только политических, но и социальных прав – права на труд, на достойную зарплату. В Париже в июне вспыхнуло новое, уже рабочее восстание. И против него выступила та самая буржуазная национальная гвардия, которая в феврале свергала короля. Восстание было потоплено в крови генералом Кавеньяком. Это был страшный урок: союз противников старого режима оказался хрупким.

Этим уроком воспользовались старые власти. Они опомнились от первого шока и начали действовать. У них была армия, остававшаяся верной присяге. У них были деньги и связи. И у них появилась хитрость: пообещать что-то одним, чтобы разбить других. Прусский король, например, постепенно отобрал все обещанные свободы, разогнал парламент и ввёл свою, «дарованную сверху» конституцию, которая оставляла всю власть в его руках.

Главный удар нанесла Австрия. Сперва австрийская армия под командованием генерала Радецкого разбила сардинцев в Италии и восстановила контроль над Миланом и Венецией. Потом новый император Франц Иосиф и его министры, опираясь на армию, на национальные противоречия (например, хорваты, не любившие венгров, воевали на стороне австрийцев), начали отвоевывать империю. Самой тяжелой была расправа над Венгрией. Чтобы справиться с отчаянным сопротивлением венгров, австрийцы позвали на помощь… русскую армию царя Николая I. Тот, как ярый противник любой революции, с радостью согласился стать «жандармом Европы» в действии. Летом 1849 года огромная русская армия под командованием Паскевича вторглась в Венгрию. Силы были неравны. Героическая венгерская революция пала. Её лидеры были казнены или бежали.

К концу 1849 года почти везде было покончено с революционным пожаром. Казалось, всё вернулось на круги своя. Старые монархи укрепились на тронах. Меттерниховский порядок восторжествовал. Так были ли эти революции напрасны? На первый взгляд – да. Они потерпели поражение. Но если посмотреть глубже, то станет ясно, что Европа после 1849 года уже никогда не была прежней.

Во-первых, страх перед «призраком революции» заставил правителей стать умнее. Крепостное право, которое ещё держалось в некоторых землях, стало окончательно анахронизмом и вскоре начало отменяться (например, в Австрии). Самые дальновидные монархи поняли, что управлять по.

Во-Next, самый дальновидный монарх Франц Иосиф, хоть и подавил революции, в 1860-х годах был вынужден пойти на компромисс и превратить Австрию в Австро-(Hungary) двойную монархию, дав венграм автономию. Это была прямая уступка духу 1848 года.

Во-вторых, идеи, которые носились в воздухе той весны, – национальное единство, конституционные свободы, права человека – не умерли. Они ушли вглубь, в умы людей, в культуру, в программы будущих политиков. Всего через два десятилетия, в 1860-1870-е годы, мечты революционеров начнут сбываться, но уже другими руками: «сверху», через политику «железа и крови» Бисмарка, объединившего Германию, и через походы Гарибальди и Кавура, создавших Италию. Революции 1848 года расчистили для них путь, показав силу национальных чувств.

В-третьих, был сделан горький, но важный вывод о том, что для победы нужны не только воодушевление, но и организация, дисциплина, четкая программа, которая объединит всех. Этот урок усвоят будущие революционеры следующего столетия.

В итоге, революции 1848–1849 годов стали великой и трагической школой для Европы. Это была «весна народов», которую сменила суровая зима реакции. Народы пробудились, почувствовали свою силу, но ещё не научились ею управлять и доверяли красивым словам тех, кто в итоге их предал. Они потерпели поражение в битвах, но в долгой войне за будущее они одержали важную моральную победу. Старый порядок, хотя и уцелел, получил такие трещины, которые уже невозможно было заделать. Спустя годы из ростков, посеянных в ту бурную весну, выросли новые государства и новые общества. И в этом – их главный, хотя и запоздалый, итог.