Сочинение Черты фольклора в балладе В.А. Жуковского «Светлана»

Первая половина зимы. За окном снег, в классе тепло и уютно. Мы читаем балладу Василия Андреевича Жуковского «Светлана». И хотя написана она почти два века назад, что-то в ней такое родное, знакомое с детства, словно добрая сказка, рассказанная бабушкой долгим зимним вечером. Оказывается, это чувство возникает не просто так. Жуковский, создавая свое произведение, бережно вплел в него множество нитей русского народного творчества — фольклора. Баллада «Светлана» — это словно мост между миром старинных преданий, песен и сказок и миром большой литературы.

С самого начала мы попадаем в атмосферу русского народного быта. Действие происходит в «крещенский вечерок» — время святочных гаданий. Для наших предков это были особые, таинственные дни между Рождеством и Крещением, когда граница между мирами истончалась и можно было заглянуть в будущее. Жуковский подробно и с любовью описывает старинные девичьи гадания: бросание башмачка за ворота, подслушивание под окном, кормление зерном «счетного» петуха. Все это он взял прямо из народной жизни, из фольклорных традиций. Сама Светлана, с ее грустью по жениху, верностью и тихой печалью, напоминает героиню народных лирических песен — «красну девицу», тоскующую у окна по «добру молодцу». Ее образ идеален и чист, как в сказке.

Но главное волшебство и народный дух проявляются в центральной части баллады — в страшном сне Светланы. Здесь Жуковский становится настоящим сказочником. Обстановка сна полна фольклорных символов и мотивов. Мертвец, который оказывается женихом, — это частый герой народных баллад и страшных бывальщин. Сама дорога в метель, одинокая кибитка, одинокий храм — всё создает ощущение тревожной сказки. Особенно ярко народное начало видно в образе белого голубка, который спасает героиню. В русском фольклоре голубь — это символ Святого Духа, чистой души, невинности и защиты от нечистой силы. Он прилетает именно в момент смертельной опасности, чтобы укрыть Светлану своими крыльями от мертвеца, как ангел-хранитель. Этот образ не придуман Жуковским, он взят из самых глубин народного мироощущения.

Язык баллады тоже необыкновенно певуч и близок к народной речи. Жуковский использует постоянные эпитеты, так любимые в фольклоре: «черный вран», «белый голубок», «темна даль», «сизый конь». Он строит фразы, как строят их в народных песнях, с повторами и плавностью: «Раз в крещенский вечерок девушки гадали…» Звучит, как зачин былины или сказки. Даже ритм стиха напоминает то протяжную песню, то быстрый рассказ у костра. Когда читаешь, кажется, будто слышишь не просто стихи, а старинное сказание.

Очень важно, что, несмотря на все страшные события сна, баллада заканчивается счастливо и светло, как добрая народная сказка. Зло побеждено, мертвец исчезает, а наяву возвращается живой и невредимый жених. И автор дает нам прямой совет, похожий на народную мудрость: «Лучший друг нам в жизни сей — вера в провиденье». Эта мысль о вере и покорности судьбе очень близка народной философии, которая всегда учила: «Чему быть, того не миновать». Но Жуковский добавляет к этому христианский смысл — вера спасает от ужасов и приводит к свету. Даже сама фамилия героини — Светлана — означает «светлая», что тоже символично и напоминает народные имена.

Таким образом, «Светлана» Жуковского — это удивительное произведение, в котором высокая литература встретилась с душой народа. Читая ее, мы словно заглядываем в старинный сундук с народными сокровищами: здесь и святочные гадания, и образ верной невесты, и мотив опасной дороги, и спасительная сила доброго духа в образе голубка, и мудрая, светлая концовка. Жуковский не просто скопировал фольклор, а оживил его, подарив ему новую жизнь в прекрасной стихотворной форме. Он показал, что народные предания — это не просто старинные истории, а источник настоящей поэзии, глубоких чувств и веры в победу добра.

Поэтому, закрывая книгу, я испытываю не просто удовлетворение от прочитанного. Я чувствую теплоту и связь с теми бесчисленными поколениями моих предков, которые точно так же в долгие зимние вечера рассказывали друг другу истории о верности, любви и чудесах. И в этом — главная магия баллады «Светлана», которая делает ее не старинным школьным текстом, а живой частичкой нашей общей народной памяти.