Сочинение Чем смешон и страшен чиновничий мир в изображении Н. Гоголя

Когда читаешь Гоголя, особенно его петербургские повести и «Ревизора», то смеешься сначала до слез. Кажется, ну надо же, какой чудак этот городничий, как он суетится перед мнимым ревизором, как Хлестаков врет про тридцать пять тысяч курьеров и суп в кастрюльке из Парижа. Это так нелепо, так по-детски глупо, что хочется хохотать. Но чем дальше вчитываешься, тем смех становится тише, а на губах появляется горькая усмешка. И вдруг понимаешь, что за этим комизмом стоит что-то очень темное и страшное. Чиновничий мир у Гоголя похож на старую театральную декорацию: снаружи ярко, шумно, суетливо, а заглянешь за кулисы — там гниль, пустота и мертвечина.

Смешон этот мир, прежде всего, своей невероятной, почти звериной глупостью. В «Ревизоре» все персонажи — не люди, а маски. Городничий Сквозник-Дмухановский боится не за порядок в городе, а за то, что его собственное воровство раскроется. Страшен не ревизор, а страх потерять теплое место. И этот страх делает их такими комичными. Они готовы поверить в любого проходимца, лишь бы он был похож на начальника. Хлестаков — это пустейший человек, «вертопрах», как говорит о нем слуга Осип. Он врет так вдохновенно и нагло, что это уже граничит с искусством. И чиновники слушают его, раскрыв рты, потому что им нужен не человек, а символ власти. Им нужен «кнут» и «пряник», а Хлестаков дает им все это. Этот спектакль, этот карнавал лжи и лицемерия — вот что смешно. Смешно, как Земляника подсовывает своих же коллег, доносит на них, чтобы выслужиться. Смешно, как Добчинский и Бобчинский соревнуются, кто первый рассказал новость. Гоголь будто говорит: посмотрите, до какого ничтожества может дойти человек, если у него нет души, а есть только чин.

Но эта комедия быстро оборачивается трагедией. Потому что за смешными лицами скрывается чудовищная бездуховность. Чиновники у Гоголя — это не люди, а функции. У них нет имен, есть только должности: «городничий», «судья», «почтмейстер». И самое страшное — они этим довольны. Им не нужна свобода, им нужна кормушка. Они живут по закону подлости: «хоть на день, да мой». В «Мертвых душах» это становится еще очевиднее. Чичиков ездит и скупает души умерших крестьян. Идея сама по себе чудовищна, но Гоголь показывает, что мир чиновников уже настолько мертв, что эта сделка кажется им вполне нормальной. Судья в «Мертвых душах» — это просто ленивый боров, который зарос грязью и держит дома ружье, а не бумаги. Он не служит, а отбывает повинность. И это страшно. Потому что государство, которое состоит из таких «мертвых душ», не может быть живым. Оно как будто застыло, покрылось плесенью. Страшно то, что эти люди не видят ничего, кроме чина. Для них нет ни любви, ни дружбы, ни Родины. Есть только «табель о рангах». Если ты коллежский асессор — ты человек, если нет — ты пыль.

Еще одна страшная черта — это всеобщий, тотальный страх. В «Ревизоре» страх — главный двигатель сюжета. Чиновники боятся не бога, не совести, а только начальника. Они моментально пресмыкаются перед любым, кто может на них накричать. И этот страх уничтожает в них все человеческое. Они готовы на любую подлость, любой обман, лишь бы спасти свою шкуру. Посмотрите, как меняется лицо городничего, когда он понимает, что Хлестаков — не ревизор. Сначала он в ярости, потом он в отчаянии. Но его отчаяние не оттого, что он обманул, а оттого, что он опозорился перед другими такими же чиновниками. Ему не стыдно за взятки, ему стыдно, что он дал маху. Этот мир — это болото. Оно засасывает, и выбраться из него невозможно, потому что все вокруг точно такие же. Гоголь показывает, что чиновничество как система превращает людей в ничтожества. Даже если человек был хорошим, он становится плохим, попадая в этот механизм. Вспомним «Шинель». Там Башмачкин — маленький, несчастный переписчик, который живет только своей работой. Его убивает не только кража шинели, но и равнодушие «значительного лица», самого обычного чиновника, который поставил себя на пьедестал. И вот это «значительное лицо» — оно, в общем-то, тоже смешно в своей напыщенности, но его равнодушие убивает человека. Вот он, переход от смешного к страшному.

Гоголь — великий сатирик. Он заставляет нас смеяться, но потом этот смех застревает в горле. Потому что мы понимаем: описанный мир никуда не делся. Чиновник, для которого важно не дело, а бумажка; начальник, который кричит и унижает; страх перед вышестоящими — это все существует и сейчас. Гоголь вскрыл болезнь, которая называется «мертвая душа». Человек перестает быть человеком, когда его единственная цель — получить место, чин, деньги. И тогда он становится смешным: его мечты смешны, его страхи смешны, его амбиции смешны. Но он же при этом становится социально опасным, ведь он управляет жизнями других людей. Он может погубить, раздавить, не заметить. Вот в чем страшная правда гоголевских произведений. Он не просто нарисовал карикатуру, он написал пророчество о том, что будет, если душа засохнет, а место человека займет функция. Так что смех у Гоголя — это смех сквозь слезы. Смеясь над глупостью городничего или жадностью Чичикова, мы на самом деле смеемся над собой, чтобы не заплакать от осознания того, как легко человек может превратиться в ничто.