Сочинение Чем похожи Раскольников и Базаров?

Они жили в разное время. Один – в серые петербургские трущобы шестидесятых годов позапрошлого века, другой – в провинциальные дворянские усадьбы накануне великих реформ. Родион Раскольников и Евгений Базаров. Казалось бы, что может быть общего между бедным студентом, доведенным до убийства старухи-I процентщицы, и самоуверенным нигилистом-медиком, отрицающим все и вся? Но если присмотреться повнимательнее, вглядеться в их одинокие фигуры, отстраненные от всего мира, то мы увидим поразительное сходство. Они – духовные братья, дети одной эпохи, разбившиеся о каменные стены своих же идей.

Оба они – бунтари. Их бунт начинается не на баррикадах, а в глубине собственного сознания. Они не принимают мир таким, каким он есть. Для Раскольникова этот мир – несправедливая ловушка, где талантливые и сильные люди гибнут в нищете, а жалкие и ничтожные, вроде Алены Ивановны, копят богатства. Он видит вокруг себя только страдание и бессилие. Базаров же смотрит на мир сквозь призму холодного рассудка. Он видит несправедливость, глупость, патриархальную рутину, которая, как плесень, покрыла жизнь «отцов». Его бунт – это отрицание: искусства, чувств, авторитетов, принципов, всей этой «романтической чепухи». Он хочет все расчистить, чтобы построить что-то новое, рациональное и полезное. Раскольников бунтует против несправедливости Бога, Базаров – против бессилия человека. Но корень один – непримиримый протест против существующего порядка вещей.

Этот протест рождает в них ощущение собственной исключительности. Они ставят себя выше толпы, выше обычных людей. Теория Раскольникова разделяет человечество на два разряда: «тварей дрожащих», которые лишь послушно размножаются, и «право имеющих», великих людей, которым дозволено перешагнуть через кровь ради высокой цели. Он проводит страшный эксперимент над собой: к какому разряду он принадлежит? Базаров тоже считает себя человеком особой породы. Он – нигилист, разрушитель, работающий для будущего. Обыватели, вроде Ситникова и Кукшиной, для него – карикатура. Даже умный и достойный Аркадий – всего лишь мягкотелый последователь. Базаров ощущает свое превосходство в силе воли, в уме, в свободе от предрассудков. И Раскольников, и Базаров страдают от гордыни, от отъединения себя от общего человеческого потока. Они сами возводят стену между собой и другими, и за этой стеной им очень одиноко.

И вот здесь мы подходим к самому важному. Одиночество. Это их главная общая черта и главная мука. Они окружены людьми: у Раскольникова есть любящая мать и сестра, преданный друг Разумихин; Базарова принимают в доме Кирсановых, с ним дружит Аркадий. Но они не могут по-настоящему открыться никому. Раскольников после убийства замыкается в себе, его терзает не столько страх разоблачения, сколько внутреннее отчуждение от всех. Он смотрит на мать и сестру и понимает, что между ними уже пролегла бездна его преступления. Даже с Соней, которая становится его спасительницей, он сначала говорит языком своей жестокой теории. Базаров же культивирует свое одиночество. Его резкость и насмешки отталкивают людей. Он издевается над Павлом Петровичем, свысока общается с Николаем Петровичем, отдаляется от Аркадия. Лишь в любви к Одинцовой он на миг раскрывается, но и тут не может позволить себе слабость, отступает, еще глубже уходя в себя. Они оба – одинокие острова в человеческом море, и эта изоляция их иссушает.

Оба они – мыслители, создатели собственных жизненных теорий. Но трагедия в том, что жизнь оказывается мудрее и сложнее любой теории. Раскольников создает железную логическую конструкцию, чтобы оправдать убийство. Он вычисляет его, как математическую задачу: одна вредная старуха – тысячи спасенных жизней. Но он не учел главного – собственной человеческой природы. Совесть, тот самый «подпольный» человек в нем, оказывается сильнее всех доводов разума. Теория разбивается о реальность простого человеческого сострадания, которое он испытывает к Лизавете, о ужас перед тем, что он натворил. Его крах – это крах идеи, не учитывающей душу.

Базаров строит свою теорию на отрицании всего, что нельзя пощупать или разложить в лаборатории. Любовь – это лишь физиология, природа – не храм, а мастерская, искусство – бесполезная выдумка. Но жизнь последовательно доказывает ему его неправоту. Любовь к Одинцовой оказывается не просто физическим влечением, а глубоким, всепоглощающим чувством, которое он не в силах контролировать. Природа, которую он называл «мастерской», говорит с ним на языке вечной красоты и покоя перед лицом смерти. Его теория нигилизма трещит по швам, когда сталкивается с тайной человеческого сердца и с тайной самой смерти.

И оба они в итоге проходят через крушение. Их гордыня, их уверенность в своей правоте терпят сокрушительное поражение. Раскольников, сломившись под тяжестью преступления и одиночества, идет сначала с повинной, а затем, уже на каторге, через страдание и любовь к Соне, приходит к возможности воскресения, к отказу от своей бесчеловечной теории. Его крах – начало долгого и мучительного пути к свету.

Базаров уходит из жизни трагически и рано. Случайная царапина при вскрытии трупа приводит к смертельной инфекции. На пороге смерти его нигилизм отступает. Он думает о любви к Одинцовой, с нежностью прощается с родителями, которых всегда стеснялся своей грубоватой любовью, размышляет о своем месте в России. «Я нужен России… Нет, видно, не нужен», – говорит он. Это слова человека, осознавшего свое заблуждение. Его сила, его протест оказались невостребованными, а жизнь, которую он хотел перестроить, оказалась сильнее и просто устранила его, как ненужный элемент. Его крах – тихий и бесповоротный.

В конце своих путей они оба прикасаются к простым, вечным истинам, которые так яростно отрицали. Раскольников, через страдание, открывает для себя Евангелие, любовь, сострадание – те самые христианские ценности. Базаров, перед лицом небытия, говорит отцу: «Вы, старики, в нас сильнее…» Он признает силу той самой жизни, чувства, связи поколений, которую всегда презирал.

Так в чем же они похожи? Они похожи тем, что были яркими, мощными личностями, попытавшимися жить только умом, только идеей, отринув все сердце, всю сложность человеческой натуры. Они хотели быть титанами, «право имеющими» или «новыми людьми», но оказались просто людьми – страдающими, любящими, заблуждающимися. Их трагедия – это трагедия ума, оторвавшегося от сердца. Они оба – жертвы своего времени, эпохи ломки, когда старые идеалы рухнули, а новые еще не родились, и человек остался один на один с пугающей свободой мыслить что угодно.

Их образы, такие разные и такие похожие, заставляют нас задуматься. Можно ли построить справедливый мир на насилии, даже если оно во имя доброй цели? Можно ли свести всю красоту и сложность жизни к простым формулам? Раскольников и Базаров своими судьбами отвечают: нет. Жизнь, любовь, совесть, сострадание – вот что делает человека человеком. И никакая, даже самая гениальная теория, не имеет права через это переступать. Они прошли через ад сомнений и одиночества, чтобы понять эту простую истину, которую обычные, «не великие» люди часто носят в своих сердцах, даже не задумываясь. В этом, наверное, и есть их главное, горькое сходство.