Сочинение Баллада о Зое Космодемьянской

Я помню, как впервые увидел фотографию Зои Космодемьянской. Это был черно-белый снимок в старом учебнике истории. На меня смотрела совсем юная девушка с короткой стрижкой, большими, серьезными глазами и едва заметной улыбкой. Она была похожа на мою старшую сестру, на соседку по парте, на тысячи тех девчонок, которые весной носят легкие платья и смеются на школьных переменах. Только вот Зое в сорок первом было всего восемнадцать. И вместо выпускного бала у нее была война.

Когда я думаю о ней, мне всегда представляется странная картина. Ночь, глубокий снег под Москвой, деревня Петрищево, занятая немцами. И в этой ледяной тишине, среди темных изб, откуда доносится чужая речь, крадется маленькая фигурка в валенках и стеганой куртке. Она идет не за славой, не за орденом. Она идет выполнять приказ: сжечь дома, где остановились враги, лишить их крова, ударить по тылам. В руках у нее бутылки с зажигательной смесью. Она могла бы сидеть дома, в Москве, вместе с мамой и братом. Но Зоя сама, тайком от матери, пришла в военкомат и попросилась на фронт. Она не умела стрелять, но умела ненавидеть врага и любить свою землю той недетской, суровой любовью, которая рождается только в самые страшные дни.

В балладах часто поют о героях, которые совершают свои подвиги под звуки труб и под аплодисменты. У Зои все было иначе. Её подвиг был тихим и страшным. На вторую ночь её схватили. Фашисты, которые боялись леса, боялись каждой тени, сорвали с неё одежду, надеясь уничтожить её волю. Но вместо сломленной девчонки они увидели стену. Немецкий офицер допрашивал её, обещал жизнь за предательство. На груди у него был Железный крест — высшая награда его страны. А перед ним стояла девочка в одной нижней рубашке, босая, избитая, но с такими глазами, что победителем чувствовал себя не он, а она. «Вы меня повесите, но я не одна. Нас двести миллионов. Всех не перевешаете», — сказала она им. И в этот момент она была больше, чем просто человек. Она была голосом всей огромной страны, голосом тех, кто остался в окопах, в блокадном Ленинграде, в горящем Сталинграде.

Самое страшное было потом. Через несколько дней, когда мороз достигал тридцати градусов, её вывели на площадь. На грудь ей повесили табличку с надписью «Поджигатель». Вокруг стояли сотни немецких солдат и согнанные на казнь местные жители. Зоя шла ровно, не сгибаясь. Она держалась так, будто это не её вели на виселицу, а она сама шла навстречу своей бессмертной славе. Когда ей накинули петлю на шею, она успела крикнуть то, что помнят до сих пор. Она крикнула крестьянам, которые плакали в толпе: «Будьте смелее, боритесь, не бойтесь смерти! Бейте их, жгите, травите! Мне умирать не страшно. Это счастье — умереть за свой народ».

Петля затянулась, но её голос будто повис в воздухе. Он долетел до лесов, до партизанских отрядов, до Москвы, до каждого солдата, который сжимал винтовку дрожащими руками. Её тело висело на площади несколько недель. Немцы не разрешали его снимать, чтобы запугать людей. Но они не знали главного: страх умирает только тогда, когда умирает надежда. А Зоя стала надеждой. Она показала, что восемнадцатилетняя девчонка может быть страшнее для врага, чем целая дивизия. Потому что её нельзя было купить, сломать или испугать. Она была сделана из того же материала, что и наша Победа — из упрямства, из любви и из веры.

Когда я читаю о ней, мне становится неловко за себя. За то, что я могу расстраиваться из-за двойки, из-за ссоры с другом, из-за того, что не купили новую игровую приставку. Зоя в свои восемнадцать знала то, что многие не понимают до седых волос: есть вещи дороже жизни. Она могла бы остаться в тылу, работать на заводе, ждать конца войны. Но она выбрала путь, потому что совесть не позволила ей сидеть сложа руки, пока её Родина горит. Она была обычной девушкой, которая встала и пошла. И в этом её величие.

Сейчас, гуляя по улице имени Зои Космодемьянской в любом городе России, я часто вижу её памятники. Бронзовая девушка с гордо поднятой головой, с разметавшимися волосами. Она смотрит вдаль, туда, откуда когда-то пришла война. И мне хочется верить, что она видит нас сегодняшних — не сломленных, свободных, помнящих. Я не знаю, смог бы я повторить её подвиг. Наверное, честнее всего признаться, что это очень страшно. Но я точно знаю одно: пока мы помним Зою, пока в школах читают «Балладу о Зое» и пока на уроках истории замирает сердце, когда говорят о её последних словах, — до тех пор жива та самая великая сила, которая когда-то сломала хребет фашистскому зверю.

Зоя не проиграла. Она шагнула в вечность, оставив нам самый главный урок: человек сильнее пули, если за его спиной стоит правда. И когда я вырасту, у меня будут свои дети. И я обязательно расскажу им эту историю. Не для того, чтобы напугать, а для того, чтобы они запомнили: есть в жизни минуты, когда нужно быть сильным, даже если тебе страшно до дрожи. Потому что если не ты, то кто? И если не сейчас, то когда? Зоя ответила на этот вопрос своей жизнью. И это, наверное, и есть самый главный подвиг — обычной девчонки, которая стала легендой.