Сочинение Б. Л. Васильев «А зори здесь тихие»

В повести Бориса Васильева «А зори здесь тихие...» есть одна удивительная вещь: название звучит как стихотворение, а читаешь — и плачешь. Потому что за этой тишиной стоит такой крик, который невозможно забыть. Мне кажется, что книга эта не столько о войне, сколько о том, как война ломает то, что должно быть вечным. О том, как девушки, которые могли бы любить, рожать детей, просто жить, вдруг становятся солдатами. И умирают.

Самое страшное в повести — это контраст. С одной стороны — май 1942 года, карельский лес, тихий разъезд, соловьи поют. С другой — фашистские диверсанты, идущие к Кировской железной дороге. Старшина Васков получает под командование отделение девушек-зенитчиц. Они ему поначалу кажутся несерьёзными: хохочут, наряжаются, стихи читают. А он — старый солдат, привыкший к порядку. И вот этот конфликт «мужского» военного мира и «женского» мирного жизни — он сразу бросается в глаза.

Но Васков быстро понимает, что эти девушки — не просто «бойцы в юбках». Они — живые люди, у каждой — своя судьба, своя боль. Рита Осянина — строгая, подтянутая, потерявшая мужа на второй день войны. Женя Комелькова — яркая, смешливая, красавица, у которой на глазах расстреляли всю семью. Лиза Бричкина — стеснительная, выросшая в глухом лесу и мечтающая о большой любви. Галя Четвертак — фантазёрка, сирота из детдома, которая живёт в выдуманном мире. Соня Гурвич — тихая интеллигентная девочка из Минска, носящая с собой томик Блока. Они все разные, но их объединяет одно: они слишком молоды для войны. Им бы в кино ходить, на свидания бегать, учиться. А им приходится убивать.

Кульминация наступает, когда Васков ведет своих девчат в разведку и сталкивается с шестнадцатью фашистами. Вместо двух, как ожидалось. Он принимает решение: задержать диверсантов любой ценой. И тут начинается страшная история. Одна за другой девушки гибнут. Лиза Бричкина тонет в болоте, потому что спешит за подмогой. Соня Гурвич погибает нелепо: бежит за забытым Васковым кисетом, а фашист втыкает в нее нож. Галя Четвертак не выдерживает психологического напряжения, выбегает из укрытия с криком — и её срезают автоматной очередью. Женя Комелькова отстреливается до последнего патрона, уводя немцев в сторону от раненой Риты. А Рита Осянина, понимая, что станет обузой, стреляет себе в висок.

Каждая смерть — это не просто запись в журнале боевых действий. Это трагедия. Когда читаешь, как гибнет Лиза — «Сквозь предсмертный крик, бившийся у нее в горле, пробился крик, который она так и не смогла исправить» — становится физически больно. Васильев не описывает войну героически. Он описывает её как грязную, тяжелую работу, где пахнет потом и кровью, где страшно, где хочется жить. И то, что эти девушки приняли смерть, не сломавшись, не струсив (кроме Гали, и то её жалко больше всех, потому что она была совсем ребёнком), — это и есть настоящий подвиг. Не парадный, не крикливый, а тихий и жуткий.

После гибели Риты старшина остается один. У него пятеро убитых девчат, куча раненых, боль в руке. Но он идет дальше. Он находит фашистов, убивает их, берет в плен оставшихся. И вот он, полуживой от усталости, ведет четырёх немцев, а за плечом у него чехол с телом Риты. И он плачет. Плачет старый солдат. А вокруг — действительно тишина. «А зори здесь тихие...» — это не просто про природу. Это про то, что после войны наступает тишина. Тишина по погибшим. Она давит, она не дает покоя.

В финале повести мы видим, как уже в мирное время (в эпилоге) молодые ребята, приехавшие в лес, находят могилу и ставят памятник. И один из них, взявший на себя хлопоты, понимает: «Здесь воевал старшина Васков». В сущности, вся повесть — это памятник тем, кто не вернулся. Тем девочкам, которые встали на защиту своей родины. Васильев не даёт нам красивых слов, он даёт нам боль. Но в этой боли — правда.

Я думаю, что «А зори здесь тихие...» — это книга о том, что настоящая цена победы — это не железо и не статистика. Это человеческие жизни. И особенно страшно, когда эти жизни — только начинающиеся, светлые, женские. Война должна была быть мужским делом, но она стала и женским тоже. И это её главное преступление. А старшина Васков, оставшийся жить с этой виной на плечах, — символ того, что мы не имеем права забывать. Зори будут тихими, но в этой тишине мы должны слышать голоса тех, кто ушёл.