Сочинение Анализ последней сцены комедии Чехова «Вишневый сад»

Вот сочинение, написанное от лица старшеклассника, который искренне пытается понять Чехова.

Последняя сцена комедии «Вишневый сад» — это, наверное, самый тихий и самый страшный финал, который я когда-либо читал. Когда мы дошли до этого места в классе, у меня было ощущение, что в комнате стало холодно. Чехов не ставит точку, он оставляет многоточие, и это многоточие звучит громче любых слов. Вроде бы все закончилось: имение продано, старые хозяева уехали, сад вырубают. Но чувство такое, будто самое главное только начинается, только мы этого не видим. А может, и не хотим видеть.

Сцена начинается с прощания. Все суетятся, собирают вещи, забывают коробки. Раневская и Гаев остаются одни в доме, который уже им не принадлежит. И здесь Чехов показывает нам удивительную вещь: люди, которые потеряли всё, ведут себя так, будто ничего особенного не случилось. Любовь Андреевна плачет, но тут же переключается на бытовые мелочи. Гаев, который всю жизнь только и делал, что проедал состояние на леденцах, вдруг говорит что-то про железную дорогу. Они не могут, не хотят осознать масштаб катастрофы. Для них продажа сада — это еще одно неприятное событие в череде других, но не конец света. Они словно дети, которые потеряли игрушку и уже через пять минут бегут за новой. Их легкомыслие пугает. Как можно быть такими слепыми? Но Чехов не осуждает их. Он смотрит на них с той самой знаменитой грустной улыбкой, которая говорит: «Люди, ну что же вы делаете? Вы же сами не знаете, что творите».

И вот они уходят. Дом закрывается навсегда. Окна заколочены. Слышен стук топора — это рубят вишневые деревья. И тут происходит самое гениальное. Чехов возвращает на сцену Фирса, старого лакея, которого все забыли. Про него забыли. Его бросили в пустом доме, как ненужную вещь. Фирс — это символ всей дворянской эпохи, которая уходит в прошлое. Он лежит на диване, больной, слабый, и понимает, что ему уже не выбраться. Его жизнь закончилась вместе с этим домом. И в этом нет ни трагедии, ни пафоса. Просто факт. «Человека забыли», — тихо говорит Чехов. В этой забывчивости — приговор всем героям пьесы. Они так заняты собой, своими чувствами, своей «красивой» грустью, что не замечают живого человека рядом. Они говорят про красоту сада, про прошлое, про детство, а в это время старик умирает в одиночестве.

Меня всегда поражал этот контраст. За окном — звон топора, который символизирует новую жизнь, прогресс, Лопахина, который наконец-то стал «хозяином». А в доме — умирающий старик, который не нужен ни новой жизни, ни старой. Лопахин, который так радовался покупке, тоже ушел, не проверив, все ли в порядке. Ему некогда. У него дела. И это страшно. Потому что Чехов показывает нам, что прогресс часто бывает слепым и жестоким. Новая жизнь рубит старый сад, но вместе с ним рубит и человеческие судьбы. Фирс — это та самая жертва, которую приносят на алтарь перемен. Его смерть происходит в полной тишине, никто ее не замечает. И в этой тишине — главный ужас пьесы.

Чехов называл «Вишневый сад» комедией. Сначала я этого не понимал. Какая же это комедия, если в конце умирает человек, а семья остается без дома? Но потом я понял, что это комедия отчаяния. Смех сквозь слезы. Герои смешны в своей нелепости, в своей неспособности понять, что время ушло. Они как дети, которые играют во взрослую жизнь. А финал — это момент, когда игра заканчивается. Но никто из них этого не замечает. Они уезжают, смеясь и плача, и не знают, что оставили за спиной умирающего человека. Это и есть главная трагикомедия: люди проходят мимо самой сути, мимо чужой боли, мимо смерти.

Когда я думаю об этом финале, мне становится не по себе. Ведь и в нашей жизни так часто бывает. Мы бежим куда-то, строим планы, переживаем из-за ерунды, а самое важное проходит мимо. Мы забываем о тех, кто рядом, о тех, кто слабее. Мы рубим свои «вишневые сады» — старые традиции, привычки, отношения — и не замечаем, что вместе с ними уходит что-то вечное. А потом в финале пьесы остается только тишина и звук лопнувшей струны. Звук, который уже слышался в середине пьесы. Мне кажется, это звук оборванной жизни, порванной связи между людьми.

Последняя сцена «Вишневого сада» учит нас смотреть по сторонам. Учит не быть равнодушными. Учит тому, что за каждым «великим событием» стоит чья-то маленькая боль. Гаев и Раневская уехали искать новую жизнь, но они даже не оглянулись. А Фирс остался лежать в темноте. И пока стучат топоры, пока рушатся старые устои, мы не должны забывать о тихом голосе тех, кого оставляют позади. Мне кажется, Чехов написал этот финал для того, чтобы каждый из нас однажды остановился в своей суете и спросил себя: «А не забыл ли я кого-нибудь? Не оставил ли я кого-то в пустом доме своей души?». И если мы хоть раз зададим себе этот вопрос, значит, пьеса прожита не зря. И звук лопнувшей струны, возможно, когда-нибудь сменится другой, более звонкой нотой. Только бы нам успеть ее услышать.