Сам на себя не похож! Алатырский Вовка научился просить прощение у женщин!

В нашем классе все знали: Алатырский Вовка — человек упрямый, как старый дуб. Если он в чем-то уверен, то хоть кол на голове теши. Особенно это касалось всяких там «извините» и «простите». Вовка считал, что мужчина должен быть твердым, как кремень, а просить прощения — это вроде как слабость показывать. «Я что, виноват, что она дура?» — любил он повторять, когда ему говорили, что надо бы помириться с кем-нибудь из девчонок. И чем больше мы ему об этом напоминали, тем громче он топал ногами. Обижался он на всех по-страшному: на учительницу литературы, что поставила тройку за сочинение, на свою младшую сестру Дашку, которая взяла без спроса его новый фломастер, и больше всего — на Ангелину из параллельного класса. С Ангелиной у них вышла целая история.

Вовка бегал за ней хвостиком все лето. Носил ее портфель, покупал мороженое, даже научился свистеть в два пальца, чтобы впечатлить. А она — ноль внимания. То на него не так посмотрит, то скажет что-то обидное. И вот в начале сентября, на линейке, она при всех громко сказала, что у Вовки уши торчат, как у Чебурашки. Вовка побагровел, сжал кулаки и ляпнул что-то про ее новую прическу — мол, похожа на одуванчик, который пылесосом причесали. Ангелина разревелась, топнула ногой и убежала. Вовка остался стоять гордый, но какой-то тяжелый, будто камень к ногам привязали.

С тех пор прошла неделя. Ангелина на него не смотрела, даже когда он специально проходил мимо ее парты, громко шаркая кроссовками. Дашка дулась и рисовала в его тетрадях иероглифы. А учительница литературы, Марья Ивановна, после урока попросила Вовку остаться. Она не стала кричать. Она вообще редко кричала. Она просто села рядом на подоконник и сказала:

— Вов, а ты знаешь, что самая сильная броня — это умение сказать «прости»? Камень может треснуть, а вода всегда найдет путь. Ты же не камень, правда?

Вовка тогда фыркнул и ушел, даже не попрощавшись. Но ночью, лежа в кровати, он крутил ее слова в голове. «Вода найдет путь…» Он вспомнил, как в третьем классе, когда он разбил стекло в спортзале, его мама всю ночь плакала, потому что директор грозился вызвать милицию. А он тогда просто стоял и молчал, боясь признаться. Потом учитель физкультуры сам на себя вину взял, сказал, что это он дверью хлопнул. Вовка помнит, как ему тогда стало стыдно. Но он опять не извинился.

На следующее утро Вовка проснулся решительным. Он надел самую чистую рубашку и отправился в школу. В животе у него прямо бабочки порхали, как в тот раз, когда он впервые выступал на сцене. Первым делом он нашел Дашку. Она сидела в коридоре и ковыряла в носу. Вовка подошел, выдохнул и сказал:

— Даш, я… это… дурак. Возьми мой фломастер. И вообще, рисуй, сколько хочешь.

Дашка уставилась на него, как на инопланетянина. Потом улыбнулась беззубым ртом и тут же убежала рисовать на обоях. Уф, одна победа есть.

Но самое страшное было впереди. Ангелина. Урок литературы. Вовка сидел за своей партой и чувствовал, как уши горят огнем. Он украдкой смотрел на ее косички. Они и правда были похожи на одуванчики, только красивые, пушистые. «И зачем я только ляпнул эту глупость?» — думал он. Когда прозвенел звонок, Вовка встал и, не обращая внимания на хихиканье одноклассников, подошел к ней. Ангелина как раз собирала учебники и даже не подняла головы.

— Ангелин, — сказал Вовка. Голос у него сел, как у старого динамика. — Я… это… короче, прости меня. Я тогда наврал. У тебя классные косички. Совсем не как у одуванчика. Ты просто самая красивая в школе. А я дурак.

В классе повисла тишина, даже сквозняк перестал дуть из окна. Ангелина медленно подняла глаза. В них сначала блеснула обида, потом удивление, а потом… она улыбнулась. Так искренне, что у Вовки аж сердце подпрыгнуло.

— И ты меня прости, — сказала она тихо. — Я про твои уши зря сказала. Они у тебя нормальные. Даже милые.

Вовка выдохнул так, что, кажется, сдул все тетрадки с соседней парты. В коридоре захлопали — это наши ребята видели эту сцену и начали свистеть. А Марья Ивановна, которая стояла в дверях кабинета, незаметно улыбнулась в свой платок и пошла пить чай.

С того дня Вовку будто подменили. Нет, он не стал тюфяком и не начал просить прощения за каждую мелочь. Но он перестал быть тем упрямым дубом, который только гнется, но не ломается. Он научился подходить и говорить. Сначала тихо, потом увереннее. А главное — он понял, что слова «прости» — это не капитуляция, а наоборот, сила. Потому что только сильный человек может признать свою ошибку. И теперь, когда кто-то из пацанов начинал спорить до хрипоты, Вовка спокойно говорил: «Слышь, братан, может, ты просто скажешь: прости? Легче станет».

А однажды, на школьном конкурсе чтецов, он выбрал стихотворение про то, как мальчик попросил прощения у мамы. Читал он его так, что все девчонки в зале плакали, даже завуч шмыгала носом. После конкурса к нему подошла та самая Ангелина и сказала: «Вовка, ты стал прямо человеком. Сам на себя не похож». И в этом не было ничего обидного. Потому что «сам на себя не похож» — это когда становишься лучше, чем был вчера.