Рабство и барство в произведениях Чехова «Вишневый сад» и «Ионыч»

Рабство и барство — это, пожалуй, одни из самых страшных слов в русской литературе. Антон Павлович Чехов, будучи тонким психологом и врачом по призванию, видел эту болезнь общества не снаружи, а изнутри. Он не писал про кандалы и кнуты, он писал про то, как человек сам, добровольно, надевает на себя цепи привычки, лени и страха. Как ни странно, в его пьесе «Вишневый сад» и рассказе «Ионыч» мы не найдем ни одного настоящего барина в высоком смысле этого слова, как не найдем и каторжника. Мы видим лишь тени прошлого, людей, которые либо разучились быть свободными, либо добровольно превратили себя в рабов собственного сытого покоя.

Главные «баре» в «Вишневом саде» — это Раневская и Гаев. Казалось бы, они помещики, у них есть имение и знаменитый вишневый сад. Но что такое их барство? Это полная беспомощность перед жизнью. Они не могут управлять своим хозяйством, они разорены, они живут в долг, как во сне. Раневская разбрасывается деньгами, которых уже нет, а Гаев произносит пустые речи перед шкафом. Их «барство» — это не власть, а страшная зависимость от прошлого. Они рабы своего сада, своих воспоминаний, своего удобного положения «господ», которое уже ничего не стоит. Они не могут продать сад, потому что он — символ их прежней жизни, их чести. Но в итоге они становятся рабами обстоятельств. Любовь Андреевна так и не научилась быть взрослой, она раба своей любви к беспутному человеку в Париже, раба своей привычки сорить деньгами. Гаев раб своего безделья и барской спеси. Интересно, что настоящим рабом в пьесе оказывается старый слуга Фирс. Он не представляет жизни без господ, он, по сути, добровольно остался в заколоченном доме умирать, потому что «баре уехали». Но Фирс — раб наивный, почти святой. А вот Лопахин? Он выкупает сад, он теперь хозяин. Но в момент своего торжества он ведет себя как мальчишка, он не может поверить, что «настоящий барин» — именно он. Он кричит: «Музыка, играй!» Но в этом крике слышна боль. Он так и остался рабом своего крестьянского прошлого, он не умеет быть барином, он топчет сад, который был символом красоты, и в этом его трагедия.

Если «Вишневый сад» показывает нам барство, которое превратилось в пустоту, то рассказ «Ионыч» показывает обратную сторону — превращение человека в раба по собственной воле. Доктор Старцев приезжает в город молодым, энергичным, с идеями. Он хочет работать, лечить людей, любить. Перед ним — семья Туркиных, которая считается в городе самой «интеллигентной и талантливой». Вот она, местная «барская» культура. Но что мы видим? Мать пишет бездарные романы, отец — грубый остряк, а дочь Котик играет на рояле, который звучит так, будто падает посуда. Этот мирок — фальшивый, он зализан до блеска, но внутри — мертв. И Старцев влюбляется в эту фальшь, в эту «барышню» Котик. Он делает ей предложение, она отказывает — ей хочется быть великой артисткой. И вот здесь начинается самое страшное — не снаружи, а внутри Старцева.

Проходит время. Старцев не стал великим врачом. Он набрал вес, обзавелся тройкой лошадей и кучей денег. Он стал «Ионычем» — грубым, жадным, скучающим обывателем. Его рабство — это рабство денег. Он приобретает дома, на которые ему даже смотреть некогда. Он лечит, но уже не для людей, а для количества купюр. Самое жуткое, что он сам этого не замечает. Когда он снова встречает Котик, которая поумнела и поняла свою ошибку, он уже не способен на чувства. Он думает: «А хорошо, что я не женился». Он потух. Он стал рабом своего кресла, своего обеда, своей привычки считать деньги в банке. Чехов показывает нам, что барство и рабство — это две стороны одной медали. Рабовладелец сам становится рабом своей собственности. Барский дом Туркиных — это та же тюрьма. В финале старик Туркин все еще говорит пошлости, мать читает романы, а повзрослевшая Котик играет на рояле — все те же пять часов. Ничего не меняется. И все это — рабство привычки.

Чехов придумал удивительный закон: человек, который не хочет меняться, который боится жизни, неизбежно становится рабом. Барин ли он с вишневым садом или скромный врач, которого сосут деньги. Рабство в понимании Чехова — это не социальный статус, а состояние души. Раневская раба своего прошлого, Гаев — пустых слов, Лопахин — комплексов, Старцев — наживы, Туркины — самолюбования. Все они закрыты в своих маленьких мирах, как в саркофагах. Никто не слышит друг друга. В «Вишневом саде» звучит звук лопнувшей струны, а в «Ионыче» — звон монет. Это музыка смерти человеческой души.

Выходит, что настоящий барин — это человек свободный. А свободный человек не может быть жестоким, жадным или ленивым. Он трудится, он чувствует чужую боль, он хочет сделать мир лучше. Ни один герой Чехова таким не является. Они все — либо бывшие баре, которые пропили свое величие, либо новые «баре», которые вскоре скатятся в ту же болотную тоску. Главный урок Чехова жесток, но мудр: пока человек ставит вещи, деньги или пустые амбиции выше своей собственной души, он обречен. И не важно, кто ты — барин или мужик. Если в сердце нет света, ты раб. И сад, который ты топчешь, или деньги, которые ты считаешь, не спасут тебя от пустоты. Это сочинение я пишу для того, чтобы помнить: самое страшное рабство — то, которое мы создаем себе сами. И избавиться от него можно, только если научиться слышать себя и мир вокруг, а не звон кошелька или шум старых вишен.