Почему и зачем Раскольников убил? Преступил ли он нравственные ценности?

В самом сердце Петербурга, в каморке, похожей на гроб, жил молодой человек с горящими глазами и хаосом в душе. Родион Раскольников, бывший студент, задал себе и всему миру страшный вопрос: «Тварь ли я дрожащая или право имею?» Ответ на него он попытался найти топором, убив старуху-процентщицу и её безвинную сестру Лизавету. Но почему умный, чуткий, способный на добро юноша пошёл на такое чудовищное преступление? И что это было – просто убийство ради денег или нечто большее? Чтобы понять это, нужно заглянуть в ту бездну, которая разверзлась в его душе.

Раскольников был беден до крайности. Он жил в убогой комнатенке, заложил последние вещи, не мог платить за учёбу и даже нормально питаться. Его мать, бедная провинциальная вдова, отказывала себе во всём, чтобы посылать ему гроши, а его сестра Дуня собиралась выйти замуж по расчёту за подлого человека Лужина, лишь бы спасти брата. Эта нищета давила на Родиона, унижала его гордость. Он видел вокруг себя страдание: пьяную девочку на бульваре, семью Мармеладовых, медленно умирающую от голода и отчаяния. Весь этот гнилой, несправедливый мир будто кричал ему, что так жить нельзя. Но в его бунте было не просто желание вырваться из нищеты. Деньги старухи были для него лишь первым, поверхностным поводом, ширмой, за которой скрывалась чудовищная теория.

Эта теория родилась в его воспалённом уме от чтения философских книг и отчаяния. Раскольников разделил всё человечество на два разряда. Первый – это «обыкновенные» люди, «материал», который живёт по общим правилам, повинуется и слушается. Второй – «необыкновенные», Наполеоны, Ликурги, Магометы. Эти люди – «двигатели истории». Они имеют право, даже обязанность, для великой цели переступить через закон, через кровь, через старую мораль. Они творят новые законы для остальных. Раскольников мучительно спрашивал себя: а кто он? Если он «необыкновенный», то убийство процентщицы – не преступление, а лишь проверка, первый шаг к будущим великим делам. Он думал, что, убив «вошь», «гадкую старушонку», которая только зло приносит миру, и взяв её деньги, он сможет осчастливить сотни других: помочь матери и сестре, спасти семью Мармеладовых, закончить образование и потом всю жизнь делать добро. Он хотел одним страшным поступком доказать себе свою силу и изменить судьбу. В этом была страшная гордыня и игра в Бога.

Но теория столкнулась с живой жизнью в лице Лизаветы. Убивая Алену Ивановну, Раскольников ещё мог оправдывать себя её вредностью. Лизавета же была тихой, безответной, всеми обижаемой святой. Её появление стало для него полной неожиданностью, и он убил её почти в панике. Эта вторая смерть сразу разрушила всю его хрупкую логику. Он убил не «вошь», а невинную жертву. Он убил того самого «униженного и оскорблённого», ради которого, как он думал, и затеял всё. С этого момента начался его настоящий ад – не внешний, а внутренний.

И вот здесь мы подходим к главному: преступил ли Раскольников нравственные ценности? С точки зрения его теории – нет. Он имел право. С точки зрения закона и общественной морали – конечно, да, это ужасное преступление. Но самое важное происходит не в суде, а в его собственной душе. И его душа, его истинная человеческая природа, сразу и безоговорочно вынесла свой приговор. Он преступил не просто церковную заповедь «не убий», а самый главный, врождённый нравственный закон, который есть в каждом человеке. Этот закон не в книгах, он в сердце.

Сразу после убийства Раскольников не чувствует торжества «Наполеона». Он чувствует только отчуждение. Он как будто ножницами отрезал себя от всего живого мира. Любовь к матери и сестре становится для него пыткой, потому что он не может принять её, будучи преступником. Общение с Разумихиным, следователем Порфирием Петровичем, даже с Соней Мармеладовой – всё это вызывает в нём страшное напряжение. Он хочет убежать от всех, замкнуться в своём одиночестве. Его мучает не страх разоблачения (хотя и он тоже), а прежде всего сознание, что он «убил принцип», убил в себе человека. «Разве я старушонку убил? Я себя убил!» – вот его главное открытие. Теория о праве сильной личности рассыпается, как карточный домик, при столкновении с простым человеческим чувством – чувством вины, тоски и потери связи с людьми.

Соня Мармеладова становится для него живым воплощением той самой нравственности, которую он попрал. Она, «вечная Сонечка», тоже переступила через себя, продала своё тело, чтобы спасти.