Письмо главному герою романа «Герой нашего времени» — Печорину от читателя

Здравствуйте, Григорий Александрович.

Пишет вам обычный читатель, школьник, который только что закрыл книгу о вашей жизни. Скажу честно: я долго не мог понять, почему ваш роман назван «Герой нашего времени». В моей голове герой — это кто-то, кто спасает, защищает, совершает подвиги. А вы? Вы проехали по чужим судьбам, как поезд по рельсам, и после вас остались боль, слёзы и пустота. Но потом я задумался, и мне стало вас ужасно жаль. Не потому, что вы умерли по дороге из Персии, а потому, что так и не научились жить.

Знаете, я всё пытался представить ваше лицо. Максим Максимыч, который вас, кажется, любил, как сына, говорил, что с вами вечно случались «странные вещи». Вы сами признавались, что ваша душа «испорчена светом». Но я вижу другое: вы не испорчены, вы просто очень одиноки. Как будто внутри вас, под этой маской насмешливого и храброго офицера, сидит маленький мальчик, который боится, что его разлюбят, если он покажет настоящие чувства. Поэтому вы бросаете женщин первыми. Чтобы не бросили вас. Вы играете с Грушницким, как кошка с мышью, потому что вам скучно. Но ведь скука — это тоже болезнь. Это когда в душе так пусто и холодно, что даже смотреть на звёзды не хочется.

Я помню, как вы украли Бэлу. Для чего? Ради эксперимента, ради того, чтобы увидеть, как «дикарь» отреагирует на любовь цивилизованного человека. Но когда она полюбила вас по-настоящему, вы заскучали. Вам стало «скучно» с её простым, горячим сердцем. Бэла погибла, и в её смерти есть ваша вина. Но самое страшное — я не увидел в вашем дневнике ни одной слезинки о ней. Есть только холодные слова: «Да, мне было жаль её». Разве можно объяснить это простым эгоизмом? Нет, это какое-то бессилие любить. Как будто у вас внутри отключили этот механизм.

А княжна Мери? Вы сами признались, что влюбили её в себя от скуки и от злости на Грушницкого. Вы хотели уничтожить его гордость. А что получилось? Вы уничтожили её душу. Она — чистая, гордая девочка, которая верила в сказку, — после знакомства с вами стала циничной и закрытой. Вы ещё сказали ей: «Я вас не люблю». И это было честно. Но честность без любви — это как нож без рукояти. Им можно только поранить.

Отдельно хочу сказать о вашей дуэли. Зачем вы стреляли в юношу, который был глуп, но всё же ещё мог исправиться? Вы хладнокровно убили его. А ведь он не был вашим врагом. Он был просто вашим отражением, только таким, каким вы могли бы стать, если бы не были так умны и так жестоки. Вы выстрелили в своё же лицо, только более наивное.

Но самое странное, что, читая ваш дневник, я понимаю: вы страдаете. Вы действительно страдаете. Вы пишете, что «честолюбие есть не что иное, как жажда власти». А власть вам нужна для того, чтобы хоть как-то почувствовать, что вы живы. Вы не верите ни во что: ни в дружбу, ни в любовь, ни в счастье. Вы говорите: «Из двух друзей всегда один раб другого». Это жестоко, но, может быть, вас просто предавали? Или вы боитесь, что, если вы поверите в дружбу, вас снова предадут? Поэтому вы гоните от себя всех, даже Веру, которую, кажется, любили. Веру, которая была готова на всё ради встречи с вами. Вы променяли её на лошадь, гоняясь за ней ради того, чтобы просто убедиться, что она ещё плачет по вас. Глупость, правда? Как у ребенка, который ломает игрушку, чтобы проверить, правда ли она его.

Когда я прочитал о вашей встрече с Максимом Максимычем, мне стало стыдно за вас. Он ждал вас, старик, он бросился обнимать, а вы... вы зевнули и подали ему руку сухо, как чужому. Он ведь помнил каждое ваше слово, каждую шутку. А для вас он — просто «славный малый», с которым пришлось поскучать в крепости. Неужели люди для вас — всего лишь персонажи в вашем личном театре? Но вы же сами потом себя ненавидите за эту холодность. Вы пишете, что вам «грустно и досадно». Но почему вы не бо­ретесь с этим? Почему вы, такой умный и сильный, не можете просто сказать: «Прости меня, старик. Я дурак».

Григорий Александрович, я не хочу вас осуждать. Наверное, вы — жертва своего века. Время было серое, после декабрьского восстания, когда честные люди прятали свои мысли глубоко внутри. Но ведь Бэла, Мери, Вера — они тоже жертвы вашего времени? Нет, их погубили не годы и не император, а ваше безразличие.

Мне кажется, вы так и не поняли главного. Герой нашего времени — это не тот, кто носит маску безразличия и разбивает сердца. Герой — это тот, кто, несмотря на скуку и пустоту вокруг, находит в себе силы быть человеком. Кто, даже если ему больно, не делает больно другим. Максим Максимыч — вот кто настоящий герой. Он простой, не блещет умом, но он умеет жать руку и плакать о людях. Он — живой.

Если бы я мог вам что-то сказать лично, я бы попросил: попробуйте довериться. Всего один раз. Ведь любовь — это не игра и не эксперимент. Это когда тебе не нужно говорить «скучно», потому что сам рядом с любимым человеком становишься дыханием. Может быть, вы просто боялись быть слабым? Думали, что если покажете чувства — вас сочтут смешным? Но, поверьте, быть смешным в любви в тысячу раз лучше, чем быть «благородным» в одиночестве.

В конце романа вы уезжаете. И никто не знает, нашли ли вы покой. Я надеюсь, что перед смертью вы успели почувствовать что-то настоящее. Не «скучу», не «интересно», а просто — живу.

Прощайте.

Ваш читатель, который не желает быть вашим двойником.