«Он не просто сочинял свои пьесы и повести – он был охвачен ими, как пожаром». Что это значит?

Когда мы читаем о писателях в учебниках, они часто кажутся нам какими-то далекими людьми, которые просто сидели за столом и аккуратно выводили буквы на бумаге. Мы думаем, что они работали, как работают все: с девяти до шести, с перерывом на обед. Но на самом деле это совсем не так. Фраза «он не просто сочинял свои пьесы и повести – он был охвачен ими, как пожаром» открывает нам самую суть настоящего творчества. Это не работа, это не хобби, это даже не призвание. Это — жизнь, которая горит. Когда человек охвачен пожаром, он не думает о том, удобно ли ему стоять, не болит ли у него спина и который час. Он думает только об одном: как спастись, как выбраться, как выжить. Так и настоящий писатель не думает о том, что он сейчас напишет страницу и пойдет пить чай. Он сам становится частью того, что пишет. Его герои начинают говорить с ним по ночам, они спорят, они плачут, они требуют продолжения. Писатель перестает быть творцом, который стоит над миром, он становится таким же жителем этого мира, как и его персонажи.

Вспомните, как создавались великие произведения. Гоголь, например, писал свои «Мертвые души» с такой страстью, что иногда сам пугался того, что выходит из-под его пера. Он говорил, что слышит голоса своих героев, что они становятся для него реальнее, чем соседи по дому. Он мог не спать ночами, переписывая одну и ту же главу десятки раз, потому что чувствовал: слово стоит не так, интонация не та, Чичиков сказал что-то не с той улыбкой. Разве это похоже на спокойную работу? Нет. Это похоже на одержимость, на болезнь. Но именно в этой болезни рождается настоящее искусство. Писатель не управляет своим талантом — талант управляет им. Пожар творчества сжигает все лишнее: усталость, сомнения, бытовые проблемы. Остается только чистый огонь, в котором куется слово.

Подумайте о том, что чувствует писатель, когда пишет о боли. Если он пишет о смерти любимого героя, он не просто придумывает грустную сцену. У него самого перехватывает горло, у него текут слезы, он сам переживает эту потерю. Достоевский, когда писал «Идиота», сам, говорят, впадал в странное состояние. Он настолько вживался в образ князя Мышкина, что начинал смотреть на мир его глазами. Он видел добро там, где другие видели только зло, он прощал тех, кого нормальный человек никогда бы не простил. И это не актерская игра, это полное растворение в своем творении. Писатель становится своим героем. Он дышит его воздухом, он любит его любовью, он страдает его страданиями. И когда книга заканчивается, писатель чувствует пустоту, потому что часть его души, тот самый пожар, угасает. Нужно время, чтобы разжечь новый костер, чтобы снова загореться новой идеей.

Очень хорошо об этом сказано у Булгакова в «Мастере и Маргарите». Мастер не просто писал роман о Понтии Пилате — он жил этим романом. Он отдал ему все: свои силы, свою квартиру, свою любовь, свой рассудок. Когда он писал, мир вокруг него переставал существовать. Для него было реальнее то, что происходило в древнем Ершалаиме, чем то, что творилось в Москве 30-х годов. И даже когда роман был отвергнут, когда его сожгли, он не мог перестать думать о своих героях. Пожар не кончился, он просто ушел внутрь и продолжал жечь его изнутри. Булгаков писал о себе, потому что он сам горел точно так же. Его пьесы не давали ему покоя, его персонажи требовали, чтобы их выпустили на сцену. И чем сильнее было давление извне, чем больше запрещали, тем жарче становился этот внутренний огонь. Он писал «в стол», но писал, потому что не мог не писать. Потому что писать для него означало жить.

А что значит «быть охваченным пожаром» для нас, простых читателей? Это значит, что мы чувствуем этот жар через время. Когда мы открываем книгу, написанную сто или двести лет назад, мы вдруг ощущаем, что строки дышат. Они не холодные, не мертвые. Они горячие, как угли, которые до сих пор не остыли. Потому что автор вложил в них свою душу, свою кровь, свой страх и свою радость. Если бы писатели просто сочиняли, мы бы читали и забывали. Но когда они горят, их огонь передается нам. Мы начинаем сопереживать, мы начинаем любить, мы начинаем ненавидеть вместе с ними. И в этом и есть главное чудо литературы. Писатель сгорает в своем творчестве, чтобы мы могли согреться у этого огня. И даже спустя века, когда самого автора давно нет на свете, его пожар все еще пылает на страницах его книг.

Поэтому, когда я слышу эту фразу — «он был охвачен ими, как пожаром», — я понимаю, что речь идет о самом высоком служении искусству. Это значит, что писатель перестает быть просто человеком, который зарабатывает на жизнь пером. Он становится проводником чего-то большего. Он берет на себя миссию говорить правду, даже если эта правда обжигает. Он берет на себя смелость показать нам нас самих, показать наши страхи и наши надежды. И за это мы должны быть благодарны. Потому что без этого пожара, без этой безумной страсти мир был бы скучным и серым. Спасибо всем писателям, которые горели и сгорали, чтобы мы могли видеть свет.