Обломов и Захар: кто у кого в рабстве? (И. А. Гончаров, «Обломов»)

Кажется странным такой вопрос: кто у кого в рабстве? Ведь Обломов — барин, а Захар — его слуга. По всем законам того времени именно Захар должен быть в полном подчинении. Но в романе Ивана Александровича Гончарова всё не так просто. Читая книгу, начинаешь чувствовать, что эти двое связаны странной, неразрывной цепью, где каждый одновременно и хозяин, и пленник. Их отношения напоминают старый, пыльный танец, шаги которого давно заучены, но от которого никто не может отказаться.

Илья Ильич Обломов — дворянин, владелец деревни Обломовка. Он мог бы жить полной, деятельной жизнью, как его друг Штольц. Но вместо этого он целыми днями лежит на диване в своём заштопанном халате, погружённый в мир грёз и лени. Его жизнь — это тихое, медленное течение реки, которая давно забыла, куда она впадает. Он не управляет своим имением, не выходит в свет, не читает книг. Он просто существует. И главным условием этого существования является Захар.

Захар — старый слуга, который нянчил ещё маленького Илью Ильича. Он привык к своему барину, как к части пейзажа. Он ворчлив, неопрятен, вечно брюзжит и разбивает посуду. Его комната похожа на пещеру, а сам он — на большого, неуклюжего медведя, застрявшего в городской квартире. Со стороны кажется, что Захар — раб Обломова. Он должен одевать его, убирать за ним, выполнять каждую прихоть. Он связан с барином долгом, привычкой, страхом перемен.

Но присмотримся внимательнее. Кто на самом деле зависит от кого? Обломов физически не может обойтись без Захара. Он беспомощен, как ребёнок. Он не встанет с дивана, если Захар не подаст ему одежду. Не поест, если ему не накроют на стол. Даже письмо он не может написать без того, чтобы не позвать слугу за чернилами и бумагой. Захар — это его руки и ноги, связь с внешним миром. Без Захара Обломов просто перестал бы функционировать. В этом смысле барин — настоящий раб своей беспомощности, раб того воспитания, которое убило в нём всякую волю. И Захар — необходимое условие этого рабства.

Однако и Захар тоже несвободен. Он раб не столько Обломова, сколько целого уклада жизни — обломовщины. Он вырос в той же Обломовке, впитал её дух покоя и неподвижности. Его бунт — это ворчание, его протест — разбитый блюдец. Но по-настоящему уйти, изменить свою жизнь он не может и не хочет. Он с презрением отзывается о других слугах, которые меняют господ, гордится своей верностью "Илье Ильичу". Эта верность — его тюрьма и его оправдание. Он так же прирос к дивану барина, как и сам барин. В одном из эпизодов Обломов пытается уволить Захара за дерзость, и что же? Оба впадают в отчаяние. Захар умоляет не прогонять его, а Обломов, в сущности, не может представить жизни без этого грубого, но родного лица. Они как два пожилых супруга, которые уже давно не любят друг друга, но не мыслят разлуки, потому что их жизни переплелись навсегда.

Их диалоги — это шедевр взаимного непонимания и привязанности. Обломов ругает Захара за пыль, за грязь, за воровство. Захар в ответ бормочет что-то о том, что и другие живут не лучше, что он "жизнь свою готов положить". Они ссорятся из-за пустяков, но в этих ссорах нет настоящей злобы. Есть странная форма общения, единственная, которую они оба знают. Захар позволяет себе ворчать и спорить с барином, он чувствует свою незаменимость. Он знает все слабости Ильи Ильича и подсознательно потакает им, потому что в здоровом, активном барине он сам будет не нужен. Ему выгодно, чтобы Обломов лежал на диване. Так их мир остаётся незыблемым.

Есть в романе глубокая, почти символическая сцена. Обломов видит сон о своём детстве в Обломовке. И там, в этом сне, мы понимаем, откуда растут ноги у этой взаимной зависимости. Маленького Илью окружала армия нянек и слуг, которые предугадывали каждое его желание, не давали ему сделать лишнего шага. Его растили как экзотический цветок в теплице, лишая воли и любознательности. Захар — прямое порождение этого мира. Он и есть та самая Обломовка, переехавшая в петербургскую квартиру. Он продолжает ту же линию: обслуживать барскую лень, оберегать её, делать её возможной. Он не слуга, он — страж трона безделья.

Поэтому когда в жизнь Обломова врывается энергия Штольца или любовь Ольги Ильинской, Захар чувствует настоящую угрозу. Новые люди хотят вытащить барина из его гнезда, а значит, разрушить весь мирок, в котором слуга чувствует себя значимым. Чистый дом, регулярные визиты, прогулки — всё это требует другого Захара, которого уже не будет. И он саботирует эти изменения неосознанно: становится ещё нерасторопнее, ещё угрюмее. Он — живой щит обломовщины.

Так кто же у кого в рабстве? Ответ, который напрашивается, парадоксален: они оба в рабстве у прошлого. У того мифа о покое, сытости и безделье, который был создан в Обломовке. Обломов — раб своей лени и страха перед жизнью. Захар — раб своей роли, единственной, которую он умеет играть. Они держат друг друга в плену, как два заключённых, прикованных одной цепью. Если один попытается вырваться, другой невольно потянет его назад.

Эта цепь разрывается только со смертью Обломова. И что же происходит с Захаром? Он не находит себе места. Он становится нищим, скитается, но, кажется, его душа осталась в той самой квартире на Гороховой улице, где он мог ворчать на барина и где его судьба была ясна и предопределена. Свобода оказывается для него страшнее рабства. В финале Штольц встречает его у церкви и пытается помочь, но Захар уже не может пристроиться к другому хозяину. Он — реликт ушедшей эпохи, человек-функция, который потерял смысл существования, потеряв своего барина.

Таким образом, Гончаров показывает нам не просто отношения барина и слуги. Он показывает трагедию взаимной зависимости, выращенной целым укладом жизни. Обломовщина — это система, которая создаёт рабов из обоих: из того, кто командует, и из того, кто слушает. Барин теряет волю и становится заложником своего комфорта. Слуга теряет личность и становится заложником своей службы. Они нужны друг другу, чтобы поддерживать иллюзию жизни, которая на самом деле является медленной смертью.

Эта история заставляет задуматься не только о прошлом. Ведь и в нашей жизни бывают свои "Обломовы" и "Захары". Когда мы становимся рабами привычек, лени, удобного дивана, мы сами выращиваем своего "Захара" — внутреннего слугу, который будет оправдывать наше бездействие. И наоборот, когда мы слепо служим чужой воле, не пытаясь думать своей головой, мы превращаемся в "Захара", который боится выйти за порог знакомого мира. Роман Гончарова — это зеркало, в котором, как ни неприятно, каждый может узнать что-то от себя. И главный вопрос, который он задаёт: а не находимся ли и мы в каком-то невидимом рабстве, приняв его за норму жизни?