Мое отношение к Базарову (по произведению И.С. Тургенева «Отцы и дети»)

Когда я впервые прочитал роман Тургенева «Отцы и дети», Евгений Базаров показался мне самым сильным и современным человеком из всех, кого я встречал на страницах классики. Он не похож на других героев: не вздыхает по невестам, как Ленский, не страдает от лишних мыслей, как Обломов. Он идет по жизни уверенно, смотрит прямо, а его слова рубят, как топор. «Природа не храм, а мастерская, и человек в ней работник» — эта фраза сразу врезалась в память. Мне, школьнику, выросшему в мире технологий, где всё можно разобрать на части и понять, такой подход был близок. Базаров — это вызов всему старому, условному, надуманному. Он как герой нашего времени, только из девятнадцатого века.

Но чем дальше я погружался в книгу, тем больше восторг смешивался с недоумением. Да, Базаров умен, независим, трудолюбив. Он не боится работы, его руки, знающие анатомию, не гнушаются никакого труда. В этом его настоящая сила и отличие от праздного Павла Петровича, чья жизнь ушла на уход за ногтями и воспоминания о несчастной любви. Базаров презирает пустые разговоры о искусстве, красоте заката или тайнах любви. Для него всё это — «романтизм, чепуха, гниль, художество». Он верит только в то, что можно потрогать, взвесить, проверить опытом. В начале романа я был полностью на его стороне. Мне тоже казалось, что старшее поколение слишком много говорит и слишком мало делает, что их принципы — это просто слова, за которыми нет дела.

Однако сила Базарова оборачивается и его слабостью. Он отрицает всё, что нельзя объяснить с помощью науки: любовь, искусство, красоту природы, тонкие душевные переживания. Он пытается загнать весь сложный, многоголосый мир в узкие рамки своей лаборатории. И мир мстит ему за это. Первый удар по его системе наносит чувство к Анне Сергеевне Одинцовой. Базаров, который так издевался над любовью Павла Петровича, сам внезапно оказывается во власти сильного, необъяснимого чувства. Он борется с ним, стыдится его, называет «белибердой», но победить не может. Это первая трещина в его железной броне. Мне стало его жалко. Он, такой все отрицающий, вдруг сам попал в ловушку того, что отрицал. В его смятении я увидел не слабость, а что-то человеческое, что пробилось сквозь толщу его принципов.

Именно после этой истории мое отношение к Базарову стало меняться. Я понял, что он не просто «сильный человек», а человек глубоко одинокий и, в каком-то смысле, несчастный. Он отрезал себя от половины мира — от прекрасного. Он не понимает, как можно восхищаться музыкой или картиной, для него Шопен — всего лишь «плохо играет на фортепьяно». Он смеется над Николаем Петровичем, который читает Пушкина и играет на виолончели. Но в этой насмешке есть что-то убогое. Получается, Базаров, отрицая искусство, сам обедняет свою жизнь, лишает себя источников радости и утешения, которые доступны даже не самому умному человеку. Его мир становится серым, функциональным, как больничная палата.

Еще больше меня поразили его отношения с родителями. Он любит их, это очевидно. Но он стыдится их простоты, их неловкой, душевной любви. Он груб с отцом, холоден с матерью, торопится уехать из родного дома. Видя, как они робко и восторженно кружатся вокруг своего «Енюшеньки», я почувствовал неловкость за Базарова. Его нигилизм, его превосходство здесь выглядят жестоко и неуместно. Он отрицает самые простые и святые чувства — сыновью любовь, благодарность. И в этом он становится не сильнее, а слабее. Сила была бы в том, чтобы, сохраняя свои взгляды, быть нежным с теми, кто тебя вырастил. А Базаров не может. Его принципы не позволяют ему быть просто человеком.

Самым тяжелым испытанием для моего восприятия героя стал его спор с Павлом Петровичем. Интеллектуально Базаров, конечно, побеждает. Его аргументы острой логикой разбивают красивые, но пустые фразы аристократа. Но в нравственном плане… Павел Петрович, при всей своей смешной и устаревшей барственности, верит в принципы, в честь, в достоинство личности. А во что верит Базаров? В полезность. «В теперешнее время полезнее всего отрицание — мы отрицаем». Но отрицать — это не значит строить. Отрицая старое, он не предлагает ничего взамен, кроме голой, холодной «пользы». Что будет после того, как всё разрушат? На этот вопрос у Базарова нет ответа. И это пугает.

Финал романа заставил меня пережить целую бурю чувств. Смерть Базарова от случайного пореза — это не просто трагическая случайность. Это символ. Человек, который верил только в материальное, в то, что можно препарировать под микроскопом, умирает от ничтожнейшей материальной причины — тифозной бактерии. Перед смертью с него спадает вся маска нигилиста. Он думает о родителях, просит позвать Одинцову, говорит ей красивые, почти поэтические слова: «Дуньте на умирающую лампаду, и пусть она погаснет…» Где тут прежний Базаров, смеявшийся над «таинственными взглядами»? Его нет. Остался просто молодой, сильный, нереализовавшийся человек, который слишком поздно понял, что жизнь сложнее и прекраснее, чем он думал.

Теперь, закрыв книгу, я не могу сказать, что испытываю к Базарову одну лишь симпатию или неприязнь. Это чувство гораздо сложнее. Я восхищаюсь его умом, волей, жаждой деятельности. Он на голову выше окружающих его помещиков с их ленью и мечтательностью. Он — человек будущего, предвестник новых, трезвых, практичных людей. В этом его правда.

Но я не могу принять его всеотрицание. Отрицая искусство, любовь, красоту, поэзию души, он сам себя калечит. Он похож на богатыря, который добровольно заковал половину своего сердца в лед. Да, так он защищается от боли, но он и не чувствует настоящей радости. Его трагедия в том, что он, борясь с «романтизмом», не заметил, как выплеснул с водой ребенка — всё то человеческое, что делает жизнь не просто существованием, а чудом.

Мое отношение к Базарову — это отношение с грустью. Мне жаль, что такой мощный, недюжинный человек не нашел в мире ничего, кроме того, что можно «разложить по полочкам». Мне жаль, что он так и не дал волю той большой, но задавленной чувствительности, которая в нем была. Он мог бы быть не только разрушителем, но и созидателем. Но для этого ему пришлось бы признать, что есть вещи сильнее и выше формул. А на это у его гордого ума не хватило смелости при жизни.

В итоге, Базаров для меня — это великий и одинокий образ. Он учит мыслить самостоятельно, не принимать ничего на веру, трудиться. Но он же и предупреждает: нельзя, отрицая старое, отказываться от вечного. Нельзя, строя новую жизнь, забывать, что человек живет не хлебом единым. Его судьба — это урок о том, что любая идея, даже самая передовая, становится опасной, когда она пытается отменить человеческое сердце. И в этом, мне кажется, главная мысль Тургенева, которая остается актуальной и для нашего времени.