Мнение о рассказе Джойса «Эвелин»: что происходит и какие чувства вызывает

Когда я впервые прочитал рассказ Джеймса Джойса «Эвелин», меня охватило странное, ни на что не похожее чувство. С одной стороны, это был просто сюжет о девушке, которая собралась уехать из дома с моряком. С другой — за этими, казалось бы, простыми событиями скрывалась целая вселенная боли, надежды и страха. Сейчас я попробую объяснить, что там происходит и почему эта история до сих пор не отпускает меня.

Эвелин — обычная девятнадцатилетняя девушка, которая живет в Дублине. У нее умерла мать, есть братья и сестры, а отец, который пьет и часто бывает жесток, держит ее в ежовых рукавицах. Каждый день Эвелин работает продавщицей в магазине, возвращается домой, делает дела по хозяйству, терпит отца и отдает ему всю зарплату. Её жизнь — это серое полотно без просвета. Единственное окно в другой мир — это её молодой человек, матрос Фрэнк, который обещает забрать её в Буэнос-Айрес. Джойс пишет так, что ты буквально чувствуешь духоту этой жизни: запах пыльного дома, стук оконной рамы, вечный и одинокий шум дождя. Кажется, что сама атмосфера давит на Эвелин, не давая ей дышать.

В первой части рассказа мы видим её внутреннюю борьбу. Она сидит у окна и вспоминает свою жизнь. Здесь Джойс использует очень важный приём — «поток сознания». Мысль Эвелин перескакивает с одного на другое: вот она вспоминает весёлое детство, вот — ссору отца с братом, вот — весенние игры, а вот — смерть матери. Эти воспоминания не случайны. Мать, которая умерла от тифа или от сумасшествия, стала для неё предупреждением. Эвелин понимает, что если она останется, то повторит судьбу матери — станет старой, жалкой и измотанной жизнью женщиной. И тогда она решается на побег. Это её шанс. Возможность уехать к Фрэнку кажется ей спасением. Она представляет себе новую жизнь: море, тепло, свободу, замужество. В этот момент рассказ наполняется надеждой. Читатель вместе с Эвелин верит, что всё получится. Что она сядет на корабль и уплывёт навстречу счастью. Моё сердце начинало биться чаще: давай, Эвелин, беги!

Но вот наступает кульминация. Эвелин с чемоданом стоит на причале в Дублине. Вокруг суета, крики матросов, пароход уже даёт гудки. Фрэнк зовет её, тащит за руку в толпу, в проход на корабль. И тут… происходит ужасное. Эвелин замирает. Она смотрит на море, на чёрный корпус корабля, и её охватывает животный, первобытный страх. Джойс пишет, что она не могла сдвинуться с места, словно её корни приросли к дублинской земле. Фрэнк кричит ей что-то, но она слышит только шум собственного сердца. В этот момент всё, о чём она мечтала, — свобода, жизнь, любовь — разбивается вдребезги. Она поднимает глаза на Фрэнка, но в её взгляде нет ни любви, ни прощания. Это взгляд затравленного зверька, который загнан в угол. Она не хочет уезжать. Нет, она хочет, но не может.

Почему же так происходит? Это самый главный вопрос, который мучает меня после прочтения. Ведь Эвелин сама решилась, сама подготовилась. Я думаю, что дело в страхе. Но это не обычный страх перед неизвестностью. Это страх перед ответственностью за своё счастье. Эвелин выросла в среде, где её научили только одному — терпеть. Её научили, что долг важнее желания, что семья — это крест, который нужно нести, а не очаг, который греет. Она привыкла быть жертвой. И когда ей выпал шанс перестать быть жертвой, её сознание взбунтовалось. Выбрать свободу — значит предать память матери, предать отца (каким бы он ни был жестоким), предать то, что она считает своим долгом. Свобода оказалась слишком тяжелой ношей. Ей проще остаться в привычном несчастье, чем шагнуть в неизвестное счастье.

Этот рассказ вызывает у меня странный коктейль чувств. Во-первых, это острое чувство жалости. Мне безумно жаль Эвелин. Она, как птенец, который вывалился из гнезда, но побоялся расправить крылья. Я злюсь на неё в момент читки: «Ну давай же, глупая! Беги!» Но потом понимаю, что в этой ситуации моя злость бесполезна. Во-вторых, это чувство тревоги. «Эвелин» не отпускает даже после того, как закрываешь книгу. Ты начинаешь думать: «А что теперь с ней будет?» Она вернется домой. Отец, скорее всего, изобьет её за опоздание или за то, что её видели с моряком. Она снова будет стоять у окна. Единственный лучик света — Фрэнк — уехал навсегда. Он, наверное, сплюнул от злости и ушёл. Она обрекла себя на пожизненное одиночество. Страшно представить, как она будет жить дальше, зная, что у неё был шанс, который она сама испортила.

И третье чувство — это грусть за всю Ирландию того времени. Джойс через одну девушку показал целое поколение людей, которые были парализованы волей. Они назывались «ирландский паралич». Это когда человек хочет изменить жизнь, но не может, потому что его держат семейные узы, религия, чувство вины и бедность. Эвелин — символ этой несвободы. Мне кажется, именно этот подтекст делает рассказ великим. Он не просто про одну несчастную любовь, он про то, как общество ломает в человеке волю к счастью.

В конце рассказа остаётся пустота. Последние строки написаны так сильно, что у меня перехватывает дыхание. Эвелин стоит на берегу и не слышит ничего, кроме шума волн. Она лишена голоса, лишена воли, лишена будущего. Джойс оставляет её в этой тишине, словно муху, запертую в банке. И мне, читателю, остаётся только смотреть на эту банку сквозь стекло. Я вижу её трагедию, я чувствую её боль, но я не могу помочь. Это сильное и горькое чувство.

После прочтения «Эвелин» я долго сидел и смотрел в стену. Этот рассказ — как маленькая, но очень острая игла, которая застревает в сердце. Он заставляет задуматься: а не пленники ли мы собственного долга? Не боимся ли мы перемен так же сильно, как эта девушка? И самый главный вопрос: смогли бы мы сами шагнуть на тот корабль? Лично я не знаю ответа. И, наверное, в этом и заключается гениальность Джойса — он не даёт готовых решений, он просто показывает нам кусочек настоящей, живой боли. И от этой боли делаешься немного взрослее, немного печальнее и, почему-то, немного мудрее. Этот рассказ точно стоит прочитать каждому — в пятнадцать, двадцать или сорок лет, потому что история о несделанном выборе не имеет срока давности.