Меняется ли человек под влиянием других людей? По роману Ч. Диккенса «Большие надежды»

Ты когда-нибудь задумывался, а меняется ли человек под взглядами других? Можно ли остаться собой, когда тебя постоянно учат жить, указывают на ошибки или, наоборот, возносят до небес? Чарльз Диккенс в своем романе «Большие надежды» словно бросает нам вызов, показывая на примере маленького мальчика по имени Пип, как легко мы превращаемся в чужие тени. И ответ, который дает нам писатель, одновременно и страшен, и утешителен: да, человек меняется, и порой до неузнаваемости, но внутри, под слоем чужого влияния, всегда теплится огонек настоящего «я». Главное — суметь его разглядеть.

В начале книги мы видим Пипа таким, каким его сделали жизнь и люди. Он сирота, живущий «своими руками» под железной пятой своей старшей сестры, миссис Джо Гарджери. Она, выражаясь языком самого Пипа, была «не женщина, а сущий бич Божий». Её «воспитание» заключалось в бесконечных попреках и устрашении. Под таким гнетом человек не растет, а сжимается. Пип становится забитым, пугливым мальчиком, который привык чувствовать себя виноватым без всякой вины. Интересно, что одновременно с этим есть и другой «скульптор» его детства — добрый кузнец Джо. Джо не лепит Пипа, он его просто любит. С Джо Пип чувствует себя не «мальчиком, которого надо воспитывать», а просто человеком. И в этой среде, в кузнице, где пахнет углем и честным трудом, Пип по-настоящему счастлив. Выходит, что даже в раннем детстве, под чужим влиянием, в Пипе борются два начала: страх, привитый сестрой, и доброта, подаренная Джо.

А потом появляется Она. Мисс Хэвишем. Для Пипа, простого деревенского мальчика, дом мисс Хэвишем — это другой мир, полный тайн и печали. И в этом мире живет прекрасная, но жестокая девочка — Эстелла. Именно ее влияние становится переломным в судьбе Пипа. Эстелла смеется над его грубыми руками и неотесанными манерами. Она называет его «мальчишкой-с-лопатой» и заставляет чувствовать себя ничтожеством. И Пип меняется. Но как? Он начинает стыдиться того, кем был. Джо, его верный друг и защитник, теперь кажется ему «грубым и неотесанным». Кузница, которая раньше была родным домом, становится клеткой. Пип превращается в «джентльмена» не по зову сердца, а из гордости и желания угодить прекрасной Эстелле. Ему хочется доказать, что он «достоин» ее. Это влияние оказывается разрушительным. Оно внушает Пипу ложные ценности: он начинает мерить людей не по доброте их сердец, а по длине сюртука и чистоте рук. Ярче всего этот слом виден в сцене, когда Джо приезжает навестить Пипа в Лондоне. Пип смущается его манер, его грубой одежды. Он ведет себя неестественно и холодно. Самый родной человек становится ему чужим только потому, что «так принято» в новом обществе. В этот момент Пип почти полностью растворяется в чужой воле — воле мисс Хэвишем и Эстеллы.

Казалось бы, все потеряно. Человек сломлен, из мальчика с добрым сердцем он превратился в сноба и гордеца. Но Диккенс не был бы великим писателем, если бы оставил своего героя в этом болоте. Истинное влияние, которое возвращает Пипа к самому себе, оказывается совсем не аристократическим. Его оказывает... каторжник. Когда в Лондоне, в сырую ночь, появляется Мэгвич, некогда спасенный Пипом на болотах, и признается, что это он — его тайный благодетель, мир Пипа рушится. Все его «большие надежды» оказываются построенными на деньгах беглого каторжника. Это страшный удар. Но именно он — спасение. Влияние Мэгвича, в отличие от влияния Эстеллы, лишено всякой фальши. Мэгвич не пытается сделать из Пипа «джентльмена» ради приличий. Он вкладывает в него всего себя, свою боль, свою тоску, свою дикую, неловкую, но искреннюю любовь. Глядя на этого несчастного человека, который рискует жизнью, чтобы только взглянуть на «своего джентльмена», Пип начинает видеть правду. Он понимает всю нелепость своей гордости, всю фальшь общества мисс Хэвишем. Он перестает стыдиться своих корней и начинает ценить тех, кто был с ним всегда. В уходе за больным Мэгвичем, в его последние дни, Пип снова становится настоящим. Не лондонским щеголем, а тем самым мальчиком, который когда-то принес еду беглецу. Он больше не поддается чужому влиянию — он сам выбирает, кем быть. Он выбирает сострадание.

Так меняется ли человек? Безусловно. Мы все словно глина, которую лепят обстоятельства и люди. Сестра Джо делает Пипа пугливым, Эстелла — тщеславным, Мэгвич — сострадательным. Но удивительное открытие «Больших надежд» в том, что эта глина обладает памятью. Сколько бы нас ни лепили и ни ломали, внутри всегда остается «маленький Пип» — тот самый мальчик, который умел дружить, прощать и жалеть. Измениться под влиянием других — это не страшно. Страшно потерять в этих новых «нарядах» свою душу. Диккенс учит нас главному: самые сильные перемены происходят не тогда, когда мы стараемся стать кем-то для других, а тогда, когда мы слышим свой собственный голос. Голос, который говорит: «Я не хочу быть грубым с Джо. Я не хочу быть жестоким. Я хочу остаться человеком». И вот тогда, даже после всех ошибок, мы можем, как Пип, снова взять в руки лопату кузнеца, вернуться в родной дом и с удивлением понять, что счастье — это не лондонские башни, а просто крепкое рукопожатие друга.