Какое влияние оказывает настоящее искусство на людей? По рассказу О. Генри «Последний лист»

Порой в жизни наступают такие моменты, когда кажется, что все кончено. Темная туча безнадежности нависает над душой, и ты больше не веришь, что завтра взойдет солнце. В такие минуты человеку нужна не таблетка и не умное слово, а чудо. Но чудеса, как оказывается, не всегда падают с неба. Иногда их создают простые люди, и создают так, что это становится настоящим искусством. Именно об этом рассказ О. Генри «Последний лист». Эта маленькая, но удивительно глубокая история помогает понять, какое огромное влияние может оказать настоящее искусство на жизнь и даже на смерть человека.

Действие происходит в бедном квартале Нью-Йорка, где в старом доме живут две юные художницы — Сью и Джонси. Они мечтают о большой живописи, но жизнь пока сурова к ним. И вот беда: Джонси тяжело заболевает пневмонией. Но болезнь тела оказывается не так страшна, как болезнь духа. Джонси теряет волю к жизни. Она лежит, глядя в окно на старую, обросшую плющом кирпичную стену, и считает листья на плюще. В ее больном сознании рождается страшная мысль: когда упадет последний лист, оборвется и ее жизнь. Это не медицинский диагноз, а отчаяние, покорность судьбе, угасание веры. Врач говорит Сью, что шансы на выздоровление — один к десяти, и что эти шансы упадут до нуля, если больная сама не захочет жить. Джонси не хочет. Она ждет своего часа, наблюдая за безжалостным ноябрьским ветром, который обрывает лист за листом.

Рядом с девушками живет старый художник Берман. Он уже шестой десяток лет обещает написать шедевр, но так и не написал. Он много говорит об искусстве, вечно немного пьян, зарабатывает копейки, позируя молодым художникам, и кажется просто неудачником, этаким ворчливым и добрым чудаком. Он смеется над «глупостями» Джонси, над ее связью листьев и жизни. Но в этом смехе — не презрение, а тревога и, возможно, понимание той страшной бездны, в которую смотрит девушка. Он знает, что такое отчаяние, ведь сам он так и не смог добиться успеха в искусстве, к которому стремился всю жизнь.

И вот наступает та самая ночь. Буря за окном неистовствует, дождь хлещет, ветер воет в щелях старого дома. Последние листья на плюще обречены. Утром Джонси, почти не сомневаясь, просит поднять штору, чтобы увидеть пустую стену и встретить свой конец. Но чудо! На темной кирпичной стене, на фоне голых ветвей, один-единственный лист плюща все еще держится, яростно сопротивляясь ветру и дождю. Он стал для Джонси символом стойкости, знаком, посланным самой судьбой. «Этот лист показал мне, как я была грешна, — говорит она Сью. — Желать смерти — грех». Вид одинокого, но непобедимого листа заставляет ее задуматься о еде, о жизни, о будущей картине, которую она напишет в Неаполе. Искусство, пусть в виде простого листа на плюще, совершило переворот в ее душе — оно победило отчаяние и вернуло волю к жизни.

Но финал рассказа открывает нам страшную и прекрасную правду. Этот лист был не просто чудом природы. В ту самую бурную ночь, когда ветер выл и лил холодный дождь, старый Берман взял кисти и краски, свою палитру и лестницу. Он вышел во тьму и непогоду и на той самой стене, напротив окна Джонси, нарисовал лист. Он нарисовал его так точно, так искусно, что его нельзя было отличить от настоящего. Он создал его для того, чтобы его увидела больная девушка и поверила в жизнь. Но сам он, промокший до костей, простудился и через два дня умер в больнице от воспаления легких. А в его комнате лежала незаконченная картина — пустой холст, который ждал своего шедевра почти шестьдесят лет. Берман написал его, наконец. Он написал свой шедевр не на холсте, а на стене. И это творение спасло человеческую жизнь.

Вот оно, настоящее искусство! Какое же оно оказывает влияние? История О. Генри дает нам несколько ответов. Во-первых, искусство способно спасать. Оно стало лекарством для Джонси, более сильным, чем все микстуры. Оно обратилось не к телу, а прямо к душе, к ее самой слабой и больной точке — к потере надежды. Оно дало ей символ, образ, в который можно было поверить. Этот нарисованный лист стал мостом из мира отчаяния обратно в мир жизни. Во-вторых, настоящее искусство — это всегда жертва. Берман отдал за свой шедевр все, что у него было, — свою жизнь. Он не стал ждать вдохновения в теплой мастерской. Он увидел чужую боль и понял, что только он, художник, может ее остановить. Его искусство перестало быть просто ремеслом или мечтой, оно стало поступком, подвигом сострадания. Он доказал, что истинный художник служит не только красоте, но и людям.

В-третьих, влияние настоящего искусства часто бывает невидимым. Джонси так и не узнала при жизни, что лист был нарисован. Она верила в его естественность, и эта вера ее исцелила. Но для нас, читателей, знание правды делает этот поступок и само произведение искусства в сто раз значимее. Мы понимаем, что сила искусства — не в дорогой раме или в громком имени автора, а в той правде и любви, которые в него вложены. Берман был неудачником в глазах мира, но он оказался великим художником в самом главном смысле этого слова.

Рассказ О. Генри заставляет задуматься и о том, что же такое «настоящее искусство». Часто мы думаем, что это что-то грандиозное: огромные картины в музеях, сложные симфонии, толстые романы. Но «Последний лист» показывает, что настоящее искусство может быть очень простым и тихим. Его цель — не поразить воображение вычурностью, а коснуться сердца. Оно рождается не из желания прославиться, а из глубокого человеческого чувства — сострадания. И в этом его самая великая сила.

Таким образом, влияние настоящего искусства на людей, как показывает этот рассказ, — это влияние целительное и преображающее. Оно может вернуть заблудшую душу к жизни, дав ей новый смысл и веру. Оно требует от творца полной самоотдачи, превращая акт творчества в акт любви. И, наконец, оно напоминает нам, что иногда самое важное искусство создается не для выставок и аплодисментов, а для одного-единственного зрителя, для спасения одной-единственной жизни. Последний лист Бермана так и остался висеть на старой кирпичной стене, как молчаливый памятник тому, что одно произведение, созданное руками и сердцем, может быть сильнее болезни, сильнее отчаяния и сильнее самой смерти. Оно учит нас видеть прекрасное не только в галереях, но и в повседневных поступках, в готовности одного человека помочь другому, даже ценою всего. Вот какое могущественное влияние оно оказывает — оно делает нас человечнее.