Итоговое сочинение по теме «Проблема счастья в пьесе А. П. Чехова "Вишневый сад"»

Каждый из нас хотя бы раз в жизни задумывался о том, что такое счастье. Для одного это огромное состояние и власть, для другого — тихий вечер в кругу семьи, а для третьего — сбывшаяся мечта. Но что происходит, когда человек всю свою жизнь строит иллюзии, цепляется за призраки прошлого и боится отпустить то, что давно умерло? Именно об этом заставляет задуматься пьеса Антона Павловича Чехова «Вишневый сад». Читая это произведение, я невольно ловил себя на мысли, что каждый герой здесь по-своему несчастен. Они так близко подходят к своему «завтрашнему счастью», но никто не может схватить его за хвост. Проблема счастья в этой пьесе предстает перед нами не как философский вопрос, а как щемящая боль утраты, страх перед будущим и трагическое непонимание настоящего.

На первый взгляд, самый несчастный персонаж — это, конечно, Любовь Андреевна Раневская. Она потеряла сына, мужа, состояние и вот-вот потеряет фамильную усадьбу с вишневым садом. Казалось бы, трагедия налицо. Но Чехов хитрее. Он показывает нам, что Раневская сама выбирает свое страдание. Она бежит от реальности в Париж, к человеку, который её обворовывает, она разбрасывается золотыми монетами, в то время как её дети голодают. Её счастье — это не действие, а сладкое воспоминание. Весь её мир сосредоточен в прошлом, где она была молода, где утонул её сын, где цвели вишневые деревья, которые «ничего не делают, только цветут». Она боится перемен, потому что перемены означают конец её иллюзий. Раневская могла бы спасти имение, если бы продала сад под дачи, но для неё это равносильно предательству самой себя. Она предпочитает остаться без гроша, но сохранить в душе тот самый образ «райской жизни», которого уже нет. В этом и заключается её главная драма: она готова к счастью, но только в мире своих фантазий, а не в суровой действительности.

Её брат, Леонид Андреевич Гаев, кажется просто смешным чудаком, который любит играть в бильярд и говорить речи перед книжным шкафом. Но если присмотреться, за этой комедийной маской прячется глубокий страх. Гаев, как и сестра, инфантилен. Он ищет счастье в том, чтобы вернуть всё как было, чтобы какой-нибудь богатый дядя или генерал прислал денег и чудесным образом решил все проблемы. Он не способен на поступок, он лишь говорит, говорит, говорит... И его «счастье» — это возможность остаться в зоне комфорта, не брать на себя ответственность. Он тоже цепляется за сад, но не как за источник жизни, а как за символ дворянского достоинства, которое уже давно потеряло всякий смысл.

А что же «новый хозяин жизни», Ермолай Лопахин? Казалось бы, вот он — счастливчик. Сын крепостного крестьянина, который пробился в люди, купил имение, где его предки были рабами. Он упивается своим успехом. Сцена, где Лопахин хватает ключи от дома, — это настоящий триумф. «Приходите все смотреть, как Ермолай Лопахин хватит топором по вишневому саду!» — кричит он в экстазе. Но есть ли в этом счастье? На мой взгляд, Лопахин глубоко несчастен. Он сам признается, что живет «для себя, ничего не видя, ничего не понимая». Его счастье — это жажда наживы, деловой успех. Но в этом успехе нет поэзии, нет красоты. Он любит Раневскую, но он её губит. Он купил сад, но он не может наслаждаться им как чем-то живым — для него это лишь выгодная сделка. Лопахин мечется между своей «тонкой, нежной душой» и «грубой крестьянской натурой». Он чувствует, что счастье ускользает и от него. Его бизнес — это вечная гонка, которая не оставляет времени остановиться и просто порадоваться тому, что есть.

Особняком стоят молодые герои — Петя Трофимов и Аня. Кажется, именно у них есть рецепт счастья. Петя постоянно твердит: «Мы выше любви! Вся Россия наш сад!» Он зовет к прекрасному будущему, и Аня, восторженная девушка, верит ему. «Мы заложим новый сад, еще роскошнее этого», — говорит она. Но Чехов не был бы Чеховым, если бы не добавил в этот рецепт горечи. Петя Трофимов — это «вечный студент», который много говорит, но мало делает. Он критикует интеллигенцию, которая «ничего не делает», но сам только собирается в Москву, боится потерять калоши и получает по заслугам упреки от Раневской: «Вы не любите ничего, вы холодны!». Он — пророк без будущего. Его счастье — это абстрактная идея, которая вряд ли осуществится в реальности. Он учит Аню мечтать, но что будет с этой девочкой, когда сад вырубят, а чудесное будущее наступит, но не для них?

И, наконец, вишенка на торте — это фигура старого лакея Фирса. В финале пьесы, когда все разъехались, он остаётся в заколоченном доме. Фирс всю жизнь прослужил господам, и счастье для него — это рабство, порядок, где всё известно наперёд. «Мужики при господах, господа при мужиках, а теперь всё враздробь, ничего не поймёшь», — бормочет он. Фирс не может жить без своих хозяев, он сам становится частью умирающего мира. И когда он ложится на диван в пустом доме, слыша стук топора по саду, — это, пожалуй, самый страшный и самый честный финал. В нем нет никакого «завтрашнего счастья». Есть только тишина и конец.

Так в чем же проблема счастья в «Вишневом саде»? Наверное, в том, что чеховские герои всё время ждут счастья, но не живут им здесь и сейчас. Они либо оглядываются назад, как Раневская и Гаев, либо убегают вперед, как Трофимов и Аня, либо хотят получить всё сию минуту, грубо и прямолинейно, как Лопахин. Никто из них не умеет жить настоящим, ценить то, что уходит, с достоинством отпуская прошлое. Вишневый сад — это не просто территория. Это душа. И когда этот сад вырубают, вместе с ним гибнет и какая-то важная часть жизни каждого героя. Чехов не даёт нам готового рецепта счастья. Он только показывает, что счастье — это не цель, а дорога. И пока мы бежим за ним, не замечая красоты вокруг, мы рискуем пропустить свою единственную жизнь. И может быть, самый страшный звук в пьесе — это не стук топора, а звук лопнувшей струны. Струны, которая когда-то могла бы звучать гармонией, если бы люди научились слышать друг друга и не бояться перемен. Но они не слышат. И это не их вина, а их беда. Потому что счастье, как и вишневый сад, — это то, что мы имеем только в тот миг, пока умеем этим дорожить.