Историческое сочинение на тему: «Путешествие новгородского купца из варяг в греки»

Вот сочинение, написанное от лица школьника, с чувством истории и простым, образным языком.

---

Зимними вечерами, когда за окном воет вьюга, а в печи потрескивают дрова, мой дед достает с полки тяжелый кованый сундук. Пахнет от него старой кожей, смолой и чем-то далеким. Внутри лежат не золото и не самоцветы, а простые вещи: обломок весла, почерневший от воды, кусок янтаря с застывшей внутри мухой и какой-то греческий свиток с почти стершимися буквами. «Это, внук, — говорит дед, — память о нашем роде. О том, как пращур твой, купец Сила, ходил из варяг в греки». И тогда я закрываю глаза и вижу этот путь. Не по карте, а по ветру, по воде и по звериным тропам. Путь, который длился не дни и не недели, а целую жизнь.

Начинается всё в Новгороде. Город шумит, как большой улей. Ладьи стоят у причала, и пахнет от них рыбой, дегтем и мокрым деревом. Купец Сила грузит товар: пушнину — соболя да куницу, воск, мед и драгоценный варяжский янтарь. Корабль его — не чета богатым греческим дромонам. Это ладья-однодеревка, выдолбленная из огромного дуба, с нашитыми бортами из теса, с одной мачтой и квадратным парусом. Народ на ней пестрый: новгородцы-словене, варяги-наемники с севера, кривичи. Все они — одна артель, одна семья на время пути. Команда молится Перуну и Велесу, просит удачи. Сила же крестит лоб скупо и быстро — он хоть и новгородский, а крещеный, но на воде старых богов тоже уважает. В последний раз он смотрит на Софийский собор, крестится на купола и кричит: «Отчаливай!» Весла плюхают в воду, ладья вздрагивает, и берег начинает уходить в туман. Впереди — реки, волоки, пороги и великое море.

Сперва путь идет по Волхову. Тут знакомо, людно. Плывут мимо рыбацкие деревушки, городища, языческие капища в лесах. Чем дальше, тем глуше становится. Ладожское озеро встречает нас неласково. Вода в нем серая, тяжелая, свинцовая. Волна идет крутая, ломает строй. Команда гребет молча, только слышно, как ухает на вдохе Сила. В такую погоду варяги на своих драккарах чувствуют себя дома, а нашим плотникам приходится туго — того и гляди шпангоуты треснут. Но озеро проходим, вырываемся в Неву. Тут уже пахнет морем, солью, свободой. Финские племена на берегах смотрят на нас настороженно, но платят дань товаром — кто рыбьей костью, кто шкурой. Ладья идет ходко, и вот он, Варяжский залив. Балтика.

Отсюда и начинается самое тяжелое. Идти вокруг Европы морем до Рима — долго и опасно. Наш путь короче, но злее. Мы сворачиваем на юг к озеру Ильмень, но не задерживаемся, идем вверх по Ловати. Тут река становится узкой и капризной. Берега болотистые, комары тучами. А главное — волоки. Корабль надо тащить по суше. Это адский труд. Смазывают днище салом, кладут катки из бревен. Сто человек впрягаются в лямки и тянут, обливаясь потом. Сила сам с ними: ноги вязнут в грязи, спина гудит, рукава мокрые от пота. «Разом! Еще разом!» Варяги ругаются на своем наречии, славяне поминают черта. Вокруг — непролазные леса, где может прятаться кто угодно: и дикий зверь, и лихой человек. Ночью выставляют дозорных, кто с мечом, кто с топором. Костры жгут большие, чтобы волков отпугнуть. Идут так не день и не два. В болотах теряют припасы, кто-то заболевает лихорадкой. Купец худой, хмурый, но упрямый — он помнит, что его ждет в Царьграде.

Наконец, после долгих мучений, река выносит нас к Днепру. Тут сразу легче. Днепр широк, могуч, вода чистая. Ветры ровные, парус ловит воздух. Моются, стирают рубахи, варят кашу с салом. Жизнь налаживается. Плывут мимо смоленских земель, где князь собирает дань с дреговичей, мимо кривичских городищ. Команда отъедается, отдыхает. Но Сила знает: впереди главная беда — днепровские пороги. Это не просто камни в воде. Это сплошная стена из скал, где река ревет и кипит, как в котле. Пороги надо проходить с лоцманом. Останавливаются ниже по течению, выменивают у местных племен проводников — суровых, жилистых людей, которые знают каждый камень. Ладью разгружают почти догола: вынимают товар, ставят его на берегу. Люди идут берегом, ведя ладью на канатах. Вода ревет, пена летит. Страшно до дрожи: если канат лопнет, судно разобьется в щепки. В одном месте, на самом бешеном перекате, ладью залило волной. Плотники кинулись черпать воду, Сила сам стоял на корме с багром, направляя корпус. Выжили. Но один из варягов поскользнулся на мокром камне, и река утащила его вниз. Тело так и не нашли. Помянули его молча, выпили по глотку пива, перекрестились и пошли дальше.

Миновав пороги, судно выходит на гладкую воду. Днепр несет нас к югу, к теплу. Запахи меняются — трава пахнет сильнее, воздух становится гуще и мягче. На берегах уже не частоколы славянских веж, а степь. Иногда видно вдалеке конных — это печенеги. С ними надо держать ухо востро. Плывут ночью, огней не зажигают, гребут бесшумно, чтобы не привлечь лихих людей. Однажды утром видят: на берегу лежат обгоревшие остатки ладьи и растерзанные тела. Проходят мимо, сжимая рукояти мечей. Вот она, плата за путь — кровь и страх.

Но вот, наконец, на горизонте возникает широкая полоса воды, которая не имеет берегов. Херсонес Таврический. Черное море. Тут оно не черное, а изумрудное, с белыми барашками волн. Ладья идет вдоль берега, стараясь не уходить далеко в море. Ветер теплый, пахнет водорослями и рыбой. Попадаются греческие торговые корабли — большие, пузатые. Греки смотрят на нашу «скорлупку» снисходительно, но товар наш ценят. Сила наконец улыбается: самый опасный кусок пути позади. Остается войти в пролив Босфор. Римские башни маяков, стены крепостей. Вход в Золотой Рог.

И вот он — Царьград. Город, о котором сложено столько сказок, что они кажутся ложью. Но это правда. Святая София подпирает небо своим куполом, стены тройные, с башнями, от которых падает тень на пол-лигу. Тысяча кораблей стоят в гавани: и пиратские, и торговые, и военные. Шум стоит невообразимый: крики на десятках языков, ржание коней, звуки труб. Пахнет специями, вином, ладаном и потом. Сила идет на прием к греческому купцу. Тот встречает его в палатке из шелка. Рыжебородый грек щупает соболя, нюхает воск, долго торгуется о цене янтаря. В обмен дает греческое золото, парчовые ткани, амфоры с оливковым маслом и вином, а также — великое сокровище для Новгорода — книги на пергаменте. Купец Сила смотрит на эти книги и понимает: он везет домой не просто товар, а свет. Теперь он не просто варяг и не просто грек. Он тот, кто связал эти миры веревкой, обожженной смолой и молитвой.

Обратно плыть легче. Течение помогает. Но сон приходит только в Новгороде, когда ладья вновь швартуется к родному причалу. Дед докуривает самокрутку и смотрит на меня. «Вот так, внук. Русь на костях стоит. На твоей кости, на моей. На нашем труде и на нашей удали. Помни это, когда вырастешь». И я молчу. Передо мной уже не просто сундук с янтарем. Передо мной — вся великая река времени, по которой, как по Днепру, плывет русская судьба.